Кавказский предатель. (Не) Единственная - Элен Блио

— Жене? Не долго она твоей женой будет! Она же развестись хочет, Дамир? Ты это слышал? Ты дашь ей развод! И пусть катится на все четыре стороны!

— Неужели, мама? А как же бизнес? Умаров? А как твои внуки?

— Внуков я заберу. А всё остальное… Почему ты думаешь, что меня только это волнует? Я твоя мать!

— А что еще, мам? Может то, что я люблю свою жену и хочу быть с ней? Может то, что я её уважаю, и даже готов дать развод, потому что она так хочет? Может то, что я жизни без неё не представляю? Всё, мама, довольно. Я всё понял. И нет у меня времени говорить. Мне дом надо освободить.

— Дом? Какой дом? Ваш дом? Для Булатика?

— Для риелтора. Я выставил дом на продажу.

— Что? Да как ты… А как же брат? Булат? Как он…

— Заработает. Он молодой, сил много, мозги, вроде есть. Так что…

— Ох, Дамир-Дамир! Сынок! Ты же мне кинжал в сердце воткнул! Как ты мог! Ты! Родному брату…

— Мама, если хотите, можете купить дом для Булата. Для вас, так и быть, чуть цену сброшу.

— Чуть? Всё, Дамир, всё… не хочу с тобой разговаривать! Не хочу.

— Всего доброго, мама.

Кладу трубку и усмехаюсь.

Нет, я люблю мать. Это никуда не денется. Это мать. Она всю жизнь старалась всё для нас делать. И искренне уверена, что Фарида для меня — подарок судьбы.

Мама и сама не знает, что подарок она уже мне сделала.

Десять лет назад.

Когда пошла и посватала за меня мою Малику!

Подхожу к вазе с цветами. Вспоминаю про камеру, которую туда поставил. Так, на всякий случай, мало ли…

Запись шла на флешку. Интересно, что-то там сохранилось важного?

Вытаскиваю флешку, надо бы посмотреть.

Позже, уже в офисе вспоминаю. Нахожу картридер, вставляю в ноутбук, и…

Интересно, что будет, если обнародовать эту запись?

Ох, Фарида, Фарида…

Вспоминаю, как в молодости реально был ею практически околдован. Яркая, сочная, раскованная, страстная. Не боялась осуждения. Плевать на всех хотела.

Да, да, несмотря на все строгости в нашей республике Фарида была довольно свободной. И как-то ей всё сходило с рук. Других за меньше недостатки поведения наши кумушки со свету сжить готовы, а Фарида умудрялась как-то так всё обставить, что к ней претензий не было. Хотя я бы не сказал, что она на людях была скромницей, как та же Малика.

На самом деле флёр увлечения Фаридой быстро прошёл. Я увидел её нутро. Жадная, завистливая — она тогда еще на мою Малику смотрела и презрительно и явно желая оказаться на её месте. В глаза ей улыбалась, подругой, сестрой была, а за глаза мне же про Малишку пыталась плести всякое. Тогда я её быстро осаживал, одергивал, говоря, что бабскими сплетнями не интересуюсь.

Когда десять лет назад Фарида сбежала, я, конечно, был зол. Мама причитала — опозорила. Да, удар по самолюбию я получил. Но вместе с тем почему-то ощущал такое облегчение.

Словно груз с души свалился.

Я не хотел её в жены.

Несмотря на влечение и страсть.

Несмотря на её яркость и манкость.

Это всё… не для жены.

Жена должна быть другой. Да, она может быть и яркой, и страстной, и манкой. Но другой.

Как Малика.

Моя любимая женщина, в которой есть всё.

Вечером еду в новый дом. Машина забита вещами. Часть вещей я еще днём отправил со своими безопасниками, чтобы помогли разгрузить, вытащить.

Открываю ворота чувствуя смутную тревогу.

Во дворе стоит чужая машина, рядом какой-то мужик.

Интересное кино…

Глава 25

Оказывается, давать интервью реально сложно.

Я краснею, теряюсь, не могу говорить даже, горло сжимается.

Но известная телеведущая, которая специально прилетела в республику, чтобы со мной пообщаться и записать интервью для центрального канала, помогает мне.

Садится рядом, берёт за руку и… рассказывает о себе.

— Я тоже пережила измену. Знаешь, было очень больно. Малика, нормально же на ты, да? И ты тоже говори мне ты! Вот, представь, я — вся такая успешная, звезда, даю женщинам правильные советы как жить, уверена в том, что сама живу правильно, что имею право на все эти советы и слова. И тут — вот правду говорят, это как гром среди ясного неба! Когда тебе неожиданно присылают фото, на котором твой любимый с какой-то молоденькой девочкой. Точёная фигурка, лицо гладкое. А ты, после вторых родов так и не пришла в форму, морщинки появились, а ботокс делать страшно — все говорят, что лицо станет как маска, а я же, всё-таки, еще и актриса, для меня мимика важна. — она морщит лоб, улыбается, даже чуть гримасничает. — Так вот, я смотрела на них, и не верила. Слёзы вот так текут, лицо заливают. А я разглядываю. Её взгляд на моего мужа. Его взгляд на неё. Он для неё как приз в ярмарке тщеславия.

Она рассказывает, и я вижу слёзы на глазах. И эта её трагедия, её боль сейчас идёт в унисон с моей.

Ох, мужчины, мужчины! Да что же вам надо-то еще?

Красивая, успешная женщина, которая готова отдавать свою любовь, дарить её, строить семью! А он…

— Было больно. Но я не сломалась. Подала на развод сама. Даже не особенно выясняла что и как, вдруг в какой-то момент поняла — а какой смысл? Он меня предал. Причём в такой момент… не самый простой для меня. Тогда закрылась одна программа, и я начинала работу над новой. Проект обещал быть очень крутым, но… ты же понимаешь, как бывает в жизни, ждёшь одного, но неожиданно что-то идёт не по плану, и… В общем, такое было нервное время для меня. И тут еще сверху на всё на это — измена. Предательство. Боль. Хорошо, что рядом была мама, она у меня умница, всё по полочкам разложила. Сказала, где я была не права…

— Ты? Разве ты в чём-то была не права в этой ситуации?

— Конечно, была. Мужчины не бегут налево просто так. Нет, есть, конечно, совсем конченные экземпляры, — мы обе смеёмся, таких мы знаем, таких и у нас в республике полно, когда-то я была уверена, что и мой Дамир такой! — Но в основном… Да, нам женщинам всё равно приходится спрашивать себя — где и что ты сделала не так? И получается… ну, тоже такая интересная картина. И надо как-то из всего этого выбираться. Знаешь, как Мюнхгаузен