Кавказский предатель. (Не) Единственная - Элен Блио

няней. Арслан и Самира пока еще у мамы. Она написала, что Арсланчик в своей комнате собирает конструктор, который ты ему привёз, вообще разбирается со всеми подарками, которыми ты его завалил. Это неправильно, кстати!

— Почему?

— Потому. Ты как будто его покупаешь. Показываешь ему, что ты лучше чем я, мать!

— Что за глупости, Малишка, конечно тебя лучше нет!

— Я его воспитываю, я требую, а ты такой красавец, пришёл, подарил новую приставку, подарил конструктор, поиграл с ним и всё, в шоколаде!

— Не правда, я тоже воспитываю. Иногда.

— Иногда!

— Я тебе обещаю, Малышка, я буду теперь делать это чаще, ты… ты просто помоги мне немного, объясни как, что… Что я делаю не так.

Головой качаю. Ох хитрый лис!

Как же он выпрашивает у меня прощение.

Хотя, и выпрашивать не надо.

Я простила.

Но разводу быть!

— А что наша красавица Самира?

— Мама учит её вязать, сказала, что у неё уже получается крючком.

— Ничего себе, вот это красота.

— Да, вот так. Рукодельница наша. Шить учится, вязать, рисует так красиво.

— Рисует красиво, да.

— Особенно этими твоими красками. Её ты тоже слишком балуешь.

— А кому же еще баловать мою принцессу, как не мне? Балую.

Опять головой качаю.

Ну, и что тут скажешь?

— Значит, всё хорошо, Малика?

— Всё хорошо, Дамир. А что?

— Ничего, просто хочу побыть с тобой.

Он хочет не просто побыть.

Чувствую всю его мужскую силу, и у меня колени подкашиваются.

— Дамир…

— Месяц прошёл, Малёк… Я пришёл получить свой супружеский долг.

— Еще не… ох… — точно, за всеми этими хлопотами, сбором вещей, переездами, за ведением блога и интервью я забыла про время.

А мой муж, значит, не забыл…

— Я не ходила к врачу.

— Это плохо. Но я созвонился с ней.

— Дамир! — боже, какой стыд!

— Да, и она сказала, что всё уже можно.

— Прямо без осмотра сказала? — я возмущаюсь.

— Малика, ты же любишь меня? Почему ты не хочешь?

Он смотрит так…

Я краснею. Чувствую, как горю вся, дышать трудно, грудь такая тяжёлая. А там, между ног просто пожар, всё мгновенно становится влажным.

Готовым.

Готовым принять моего любимого мужа.

— Дамир…

— Я буду очень осторожен, любимая. Но… я не могу больше ждать.

Умираю, как хочу тебя. Хочу тебя, любящую, слышишь?

— Да… да…

Я тоже хочу! Тоже умираю как хочу его!

Своего мужа!

Который любит.

И не стесняется об этом говорить.

И показывать всеми способами…

— Мне надо покормить…

— Успеешь, первый раз будет быстрым. Но потом будет второй. Слышишь меня…

Ноги подкашиваются от его слов.

Дамир меня на руки подхватывает. Несёт в спальню.

Нашу общую спальню. Его спальню.

В этом доме есть и моя, только… почему-то я уверена — кровати там точно не будет.

— Спать ты будешь только в одной постели. В моей.

Говорит Дамир, укладывая меня на белоснежные гладкие простыни.

— Малика… чёрт…

Я сама расстёгиваю кофточку, обнажая грудь.

Никогда не была такой бесстыдной, но сегодня у меня чувство, что я просто с цепи сорвалась.

Хочу его.

Хочу моего мужа!

Так сильно хочу его везде…

Он опускается рядом, быстрый толчок…

О, всевышний, я точно на небесах!

Глава 27

Его тело, такое мощное, такое красивое, груди и руки покрыты чёрными волосами. Раньше, когда он был моложе, их было не так много. Но всё равно мне и тогда это нравилось. И нравится сейчас. Доказательство мужественности и силы.

Он вжимает меня в постель, нависает, напирает. А я ладонями стараюсь захватить как можно больше его кожи, глажу, раздвигая пальцы, ласкаю его.

Знаю, как Дамиру это нравится.

Я давно его изучила.

Прекрасно понимаю от чего он срывается с катушек, отчего становится томным и горячим.

Дамир любит, когда я его трогаю.

Когда провожу пальцами по выпуклым, таким натренированным мышцам груди. Когда аккуратно касаюсь его острых, всегда твёрдых сосков.

Он стонет, а я тянусь, чтобы обхватить губами, языком ласкаю, чуть сильнее раскидывая ноги, принимая его в себя.

Глубоко! Как же он глубоко!

Мне не тяжело, когда он вот так почти лежит на мне, хотя Дамир мой весит точно больше ста килограммов. Высокий, сильный, натренированный.

Понимаю, почему все женщины в восторге от него.

Понимаю, почему каждая так стремилась в его постель.

Фарида… Сучка конченная! Она все эти годы отравляла мою жизнь, а я и не понимала этого.

Вскрикиваю, от особенно острого толчка, проникновения.

О, нет, я не буду сейчас думать про Фариду.

Только не сейчас!

— Дамир… — выгибаюсь, стараясь сильнее прильнуть, еще ближе вжаться в его тело, хотя, ближе, кажется, уже не получится.

— Малышка… сладкая моя…

Его губы ласкают, шею, плечи, опускаются ниже, к груди, он приподнимает мою грудь ладонью, чуть сжимает, не больно, приятно, она сейчас почти пустая — я уже покормила нашего младшего богатыря.

Кормила, а Дамир смотрел. Его глаза горели, я чувствовала его нетерпение, малыш едва уснул, а муж уже схватил меня, прижимая, поднял, буквально усаживая на свой член, застонал, зарываясь в моё тело.

— Любимая моя… любимая…

Как невероятно слышать эти слова!

Видеть его таким!

Принимать его в себя зная, что он любит.

Именно любит меня!

Весь он. Большой, сильный. Мой муж.

Мой мужчина.

Тот, кому я принадлежу!

На таких условиях я хотела бы ему принадлежать.

Быть любимой и единственной.

Единственной.

Готов ли Дамир к такому раскладу?

И готова ли я простить всё за его любовь?

— Малика, любовь моя… О, Аллах…

Движения становятся еще быстрее, ещё острее.

Он вколачивается в меня резко, сильно, захватывает с каждым разом всё глубже, насколько это возможно. Подчиняет себе всю меня.

Кажется, вот-вот нас обоих охватит дрожь близкого финала, мы ода сольемся в экстазе, но нет.

Дамир притормаживает. Нарочно затягивая действо.

Останавливается, нависая. Дышит тяжело.

Целует меня в губы, медленно, подробно, раздвигая, глубоко проникая языком, вылизывая.

— Вкусная такая…

А я хочу его губы на груди, на сосках, снова.

Выгибаюсь, как будто подавая ему себя на большом блюде.

Он оскаливается хищно, всё понимая.

Лижет полукружья, обходя напряженные вершинки, сначала так. Потом наоборот, почти заглатывая острые бусинки, вызывая в моём теле ноющую боль желания.

Я хочу кончить.

Хочу взорваться под ним.

Хочу раствориться в этой сладостной битве.

— Еще, еще, еще… пожалуйста!

Шепчу, словно в бреду, прошу, сама не зная чего.

Продолжения?

Его страсти?

Своего оргазма?

Всего и сразу.

Дамир опускается, путешествуя по моему телу. Вылизывает кожу живота.

Я боялась, что эта беременность испортит моё тело. То есть… нет, мне, с