Кавказский предатель. (Не) Единственная - Элен Блио

одной стороны, было всё равно — ребёнок важнее. С другой… было так обидно стать еще более непривлекательной для любимого! Конечно, я думала об этом — каждая влюблённая, любящая женщина думает! И я думала. Хотела сохранить фигуру, быть красивой.

Все эти переживания подействовали в плюс. Живот быстро ушёл, я постройнела, стала, кажется, еще тоньше чем раньше, а это, с моей склонностью к полноте вообще подарок! Тонкая талия, крутые бёдра, которые так нравятся моему мужу. Его губы спускаются туда, к круглым ягодицам, он разворачивает меня, целует, чуть прикусывает, это не больно, но будоражит, возбуждает, как возбуждают его запретные ласки.

Он укладывает меня на живот, раздвигает ноги. Добирается, до самого влажного, горячего местечка.

— Какая же ты вкусная там. Самый сок, мёд… медовая моя девочка.

Я знаю, что многие мужчины горцы брезгуют этим. Не любят так ласкать своих женщин. При этом, разговоры о том, что они не просят у жён таких ласк для себя — давно уже не правда. Ещё как просят! И я не только о Дамире. Конечно, у меня есть подруги, знакомые женщины, с которыми теперь я могу это обсудить. Прошло то время, когда я была молодой и стыдливой. Мужчины просят у жён делать им минет, но сами не спешат отблагодарить тем же! Я бы, честно, такого не потерпела. И не терплю. К счастью моему Дамир не считает, что ласкать жену губами в самом сокровенном — это что-то ниже звания горца.

Его язык и губы горячие, я чувствую, что долго не продержусь.

— Кончай, моя сладкая, кончи для меня, моя девочка!

Он говорит, и я тут же взрываюсь, дрожа от судорог блаженства, сильнее раздвигая ноги, наслаждаясь каждым мгновением нашей страсти.

Его член почти сразу оказывается во мне, ловит отголоски моего оргазма, вколачивается глубоко, застревая, задерживаясь, собирая мою влагу, сою смазку.

— Дами-ир…

— Да, да, моя королева, да… Люблю тебя, как же я тебя люблю… Аллах, не могу сдержаться, не могу…

И я чувствую обжигающий поток его семени, вливающийся в меня и стискиваю его член мышцами, снова заходясь в экстазе.

Хорошо! Как же мне хорошо!

Дамир поворачивает меня, смотрит пристально, а я улыбаюсь, притягивая к себе его голову, целуя в губы, пахнущие мной, слизывая остатки своего аромата.

— Люблю тебя…

— Никому тебя не отдам!

Не отдаст, конечно. Да я и сама ни к кому не собираюсь, но…

Ранним утром снова получаю неприятное сообщение.

Глава 28

«Рано радуешься! Скоро я тебя уничтожу! И Дамир всё равно будет моим!»

Малика протягивает мне телефон, вздыхая.

Сообщение от Фариды.

И не только.

Еще от моей матери. Нет, там не угрозы. Не оскорбления.

Там упрёки.

«Как ты могла так опозорить нашу семью? Мы приняли тебя, твою родню, твоих детей, а ты отплатила чёрной неблагодарностью!»

Твоих детей! Это меня просто выводить из себя. Дети Малики — мои дети вообще-то!

Пости сразу после сообщения моя мать звонит моей жене.

Понимаю почему.

Часть интервью, которое дала моя любимая уже вышла в некоторых каналах — нарезка видео, так называемые рилсы. Разумеется, они сразу, как сейчас говорят завирусились.

— Ты у меня, оказывается, такая современная девушка, модный блогер, — говорю Малике.

— Тебе это не нравится? Чем-то недоволен, Дамир? — жена отвечает с вызовом.

— Всем доволен. Просто… опасаюсь.

— Чего?

— Что тебя уведут.

Она хмыкает.

И как раз в этот момент звонит мать.

Малика сразу включает громкую связь и правильно делает.

Я должен это услышать, хотя во мне глубокая, острая ярость поднимается.

— Неблагодарная! О нас весь город говорит, вся столица склоняет имя Джиоевых, из-за тебя! Позор, какой позор! Я тебя как дочь любила, а ты… Разве приличная женщина, женщина из приличной семьи будет так поступать? Всё грязное бельё вывалила! А эти признания? «Люблю мужа» — порядочная кавказская женщина молчит о таком!

Усмехаюсь.

Да уж, мама… Много ты знаешь, о кавказских приличных женщинах!

Вижу, как мрачнеет Малика — у неё всё на лице написано.

Понимаю, что слышать такое о себе не просто неприятно или больно.

Оскорбительно!

И как мать может вот так?

Моя мать!

И… неужели всё это было и раньше? И Малика терпела? Не жаловалась?

Забираю телефон у жены, вздыхаю тяжело.

— И тебе доброе утро, мама. Всё сказала?

— Сынок? Дамир, это ты?

— А кто еще? Ты думаешь, что рядом с моей женой ранним утром может быть другой мужик?

— А я уже не знаю, что и думать, сын! Ты в курсе, что твоя жена натворила? Ты это видел?

— Натворила? Моя жена? Ты серьёзно сейчас?

— Дамир! Эти видео! Ты видел? Она дала интервью! Нам теперь за всю жизнь не отмыться!

— Отмоетесь. Никуда не денетесь. И я не только видел. Я присутствовал. И даже снимался сам.

— Что? Сынок… как ты мог…

— А как ты могла, мама? Как могла устроить мне эту свадьбу? Как могла меня какой-то шармуте продать? Ты знаешь, что твоя любимая Фарида творит?

— Я знаю, что Фаттаховы снова в силе! И они могут разорить твоего отца!

— Да и хрен с ним! Пусть попробуют! Ох, мама… Или ты сейчас же извинишься перед моей женой…

— Что? Угрожаешь мне? Как ты смеешь, Дамир? Ты…

— Или ты извинишься, или больше никогда не увидишь ни меня, ни своих внуков! Я всё сказал!

Прерываю разговор. Выключаю телефон.

Не потому, что я такой невоспитанный сын. Не потому, что мать не уважаю.

Потому, что боюсь.

Сейчас она наговорит такого, за что простить реально будет уже нельзя.

И так, конечно, успела высказаться, что у меня уши завяли, но всё-таки…

Я знаю, моя Малика — мудрая женщина.

Она поймёт.

Она простит.

А вот мать…

Ладно, я поеду туда и серьёзно поговорю и с ней, и с отцом, и с братом.

Что касается Фариды…

С ней тоже нужно пообщаться.

И с её кланом.

Где это видано, чтобы Джиоевым Фаттаховы угрожали разорением за отказ жениться? Они забыли, кто я такой и кто за мной стоит?

Да, в том числе и Тамерлан Умаров, конечно!

— Дамир, завтрак готов. — спокойно говорит Малика, как ни в чём не бывало. Она уже успела покормить ребёнка, позаниматься с ним, уложить его в люльку, еще и еду приготовила!

Мою любимую, кстати.

Шакшука на горячее, еще нарезанная говядина, домашняя, запечённая, осетрина горячего копчения — тоже как я люблю. Овощи, зелень.

Кофе с молоком.

— Спасибо, любимая.

Сажусь на диванчик прямо на кухне, притягиваю её к себе на