Кавказский предатель. (Не) Единственная - Элен Блио

Я и не горжусь.

Я радуюсь, что потерял всего десять лет. Мог бы потерять всю жизнь.

Пройти мимо любви. Любви, которая была совсем близко, рядом.

— Пойдём?

Подвожу её к жеребцу, помогаю забраться, Малика смеётся, пугается, шутливо ругает меня, говорит, что никогда не сможет этого сделать, но вот она уже сидит верхом, и я запрыгиваю, чтобы оказаться рядом.

Обнимаю её за талию, прижимая к себе.

— Только не быстро, пожалуйста, Дам! Я… я боюсь.

— Не бойся, моя королева, нам некуда спешить.

И мы не спешим.

Едем по полю, наслаждаясь друг другом и окружающей нас красотой.

Мир в гармонии.

Мы в гармонии.

Всё-таки какое это необыкновенное чудо просто жить и любить.

Прижимаю к себе свою женщину, спускаю платок с её головы, зарываюсь в ароматные волосы.

Хочу её. Понимаю, что могу не выдержать долго… впрочем… разве это нужно?

Мы в центре поля, вокруг ни души.

Запах стоит дурманящий, но я одурманен своей женой.

Её ароматом, её кожей, её телом. Высокая упругая грудь, тонкая талия, бёдра широкие, манящие раскрыть их, разместиться между. Я хочу это сделать, я готов это сделать.

Натягиваю поводья, останавливая ход вороного.

Чуть поворачиваю её голову, осторожно прикасаясь губами к щеке, к её губам…

— Что, Дамир?

— Хочу тебя…

— Что? — она удивляется, вижу, как щеки алеют, глаза широко распахиваются.

Такая юная сейчас! Смущенная, наивная девочка!

Моя девочка.

Спрыгиваю, утягиваю её за собой.

— Дамир, ты с ума сошёл!

Головой качаю, хотя она права — сошёл.

Она меня с ума свела.

Её близость.

Её чувственность.

Её нежность.

Страсть…

Достаю из седельной сумки шерстяной плед, стелю на маки прямо, Малика вспыхивает сильнее.

— Дам… здесь? Разве… разве можно? Тут… люди!

— Где? Вокруг никого на километры. Мы одни. Ляжем в маках и нас вообще никто не увидит. А мой Кавказ нас посторожит.

— Кавказ… это ты его так назвал?

— Нет, мой друг Омар Хасанов, жеребец с его конюшен, я купил. Для нашего сына.

— Красивый он.

— Красивый и выносливый. Будет скачки выигрывать, а пока… Пока пусть немного охраной поработает.

— Дамир…

— Иди ко мне, умираю, как хочу… хочу в тебе быть, с тобой… Иди, моя девочка…

Беру её ладонь, притягиваю, впечатываю в себя. Целую жадно. Губы, шею… спускаюсь ниже, стягивая платье, расстегиваю молнию сзади, обнажаю её плечи, грудь… красивое кружевное бельё заводит.

— Для меня надела?

— Для себя…

— Для себя?

— Да, Дамир, для себя хочу красивой быть, тогда и ты мою красоту оценишь.

— Уже оценил. Уже полюбил. Уже с ума свела, красивая моя.

Опускаюсь вместе с ней на плед, укладываю.

— Удобно?

— Хорошо…

Платье совсем снимаю, за ним бельё. Сам в одежде пока. Нравится мне это, быть одетым рядом с ней обнажённой, горячей и страстной…

Продолжаю целовать её спускаясь, раскрываю бёдра и ныряю между ними, оказываясь в глубинах её страсти.

Влажная, ароматная, готовая.

Малика кричит, когда я накрываю её лоно ртом, бьётся в дрожи оргазма, отдавая мне самое драгоценное — свою страсть, свою любовь.

И я тоже готов отдать ей всего себя.

Вхожу медленно, наслаждаясь каждым сантиметром. Её жаром, теснотой, влажностью.

Её любовью, которая обволакивает меня, заставляя сжиматься сердце.

— Люблю тебя, Малишка моя, люблю, Малёк, как же я тебя люблю…

Бесконечно готов говорить ей это.

Бесконечно просить прощения за всё. За украденные друг у друга десять лет.

Двигаюсь быстро, размеренно, почти не дыша, обрушивая на её тело град поцелуев, выбивая из её груди стоны.

Люблю… Беру её жадно, заполняю до дна, упиваюсь страстью.

Изливаюсь, чувствуя одновременно ка кона сжимает меня, выдаивая досуха и сама наполняясь влагой своего удовольствия, которую она выплёскивает на меня.

— Боже, Дамир, как это…

— Волшебно, моя королева… А теперь, поехали дальше, продолжим, у меня еще есть сюрприз…

И я везу её в горное шале, где мы наслаждаемся друг другом в ванной с джакузи на террасе, с видом на Кавказские горы.

Обнимаю её, лаская вершинки сосков, из которых еще струится молоко. Мне так нравится, как она кормит моих детей!

И я хочу, чтобы она родила мне еще одну дочку.

— Родная… ты выйдешь за меня?

Эпилог

— А это ползунки Арсланчика, я помню, я их покупал. И этот комбинезон.

— Да, я тогда так удивилась, что ты взял и привёз детские вещи.

Я достала большую красивую коробку, в которую складываю вещи детей.

Не все — некоторые.

Особенные. Памятные.

— Ты не представляешь, какой я гордый в магазине был! Зашёл такой — у меня сын родился!

Я улыбаюсь, представляя этого горца в столичном, московском магазине!

— Меня все поздравляли, знаешь? Даже что-то в подарок подарили. Я тогда и тебе что-то хотел купить, только не знал, что…

— А спросить не догадался…

— Угу, мама сказала — дари золото, взяла и всучила мне какое-то своё кольцо старое.

Это я тоже помню.

Обидно было очень.

Не потому, что подарок не сильно дорогой. Даже не потому, что золото ношеное. Потому что это было так, между делом. Как что-то совсем не важное. А мне тогда было ох как важно получить от мужа хоть какой-то знак внимания.

Кольцо это я носить не стала, а через пару дней свекровь пришла, спросила, мол, чего не надеваешь, я сказала — велико мне, так она у меня его назад забрала.

Примерно через неделю и Дамир заметил, что нет кольца. Тоже спросил, что и как, ну я молчать не стала.

Он тогда сказал — собирайся. Повёз меня в ювелирный.

Я упиралась, сказала — не надо мне ничего. И он тоже упёрся — выбирай!

Ну, я и выбрала.

Красивое колечко выбрала. Один бриллиант огранка принцесса, такое прямоугольное, стильное из белого золота, почти карат.

Цена была приличная. Даже для меня, хотя бизнес у нас шёл отлично. Для меня — я имела в виду моё семейство и мой семейный бизнес. Я тогда и не знала какие обороты у Дамира. Он чуть нахмурился, удивился стоимости. Но кольцо купил. Сам мне на палец надел.

Сказал:

— Ну, теперь довольна?

А меня опять обида глушила. Что за вопрос? Почему я должна быть довольна? Я просила разве что-то?

Мне просто нужно было спасибо за сына. Просто слова. Поцелуи. И всё.

Сейчас я могу говорить об этом с Дамиром спокойно, а тогда…

— Столько времени мы потеряли всё это умалчивая, заминая, забывая… Прошу тебя, любимая, говори обо всём!

— И ты, Дамир, ты тоже.

— Хорошо.

Он целует меня, и мы