Старая дева для лорда-дракона - Надин Нойзи

— А остальные? Братья, сестры?

— Увидишь завтра, — он поцеловал меня в висок. — Не бойся. Справимся.

— Я не боюсь, — ответила я. — С тобой я ничего не боюсь.

Мы стояли у окна, обнявшись, и звезды сияли нам, и горы молчали за стеной, и где-то вдалеке выл ветер, но здесь, внутри, было тепло и уютно. Дом. Настоящий дом.

— Пойдем спать, — сказал Рейнар. — Завтра долгий день.

— Пойдем.

И мы пошли — в новую жизнь, в новую семью, в новое счастье. А звезды все светили, обещая, что все будет хорошо.

Эпилог

Прошло десять лет.

Я сидела на крыльце своего дома — того самого, в котором когда-то пряталась от столичных родственников, и смотрела, как солнце садится за дубы. Вечер был теплый, поздневесенний, совсем как в тот день, когда все началось. Только теперь рядом со мной на ступеньках возились двое, а третий спал у меня на руках.

— Мама, смотри, что я нашел! — семилетний Лео сунул мне под нос здоровенного жука с блестящими зелеными надкрыльями. — Он кусается?

— Не знаю, милый, — я осторожно отодвинула жука от лица. — Спроси у папы. Он лучше разбирается в кусачих существах.

— Папа! — Лео рванул в сад, где Рейнар учил пятилетнюю Лили плести венки из одуванчиков.

Я посмотрела им вслед и улыбнулась. Рейнар подхватил сына на руки, что-то сказал, и Лео радостно засмеялся, выпустив жука в воздух. Лили, не обращая внимания на брата, сосредоточенно плела свой венок, высунув от усердия язык.

Маленький Томас — мы назвали его в честь нашего старого управляющего, который умер через пять лет после моей свадьбы, — заворочался у меня на руках и требовательно зачмокал. Я переложила его поудобнее, расстегнула платье и приложила к груди. Годовалый дракончик (в смысле, ребенок дракона, а не настоящий дракон — пока) тут же успокоился и принялся за дело.

— Опять кормишь эту прорву? — раздался голос за спиной, и я обернулась.

Амелия тяжело спускалась по ступенькам, держась за перила одной рукой, а второй — за огромный живот. Ее пепельные волосы растрепались, лицо раскраснелось, но глаза сияли таким счастьем, что я каждый раз умилялась.

— Ты бы сидела, — я подвинулась, освобождая ей место на крыльце. — Куда понесло на ночь глядя?

— Сидеть надоело, — Амелия осторожно опустилась рядом и вытянула ноги. — Каждый вечер одно и то же. Итан приносит мне подушку, чай, книжку и смотрит с таким ужасом, будто я сейчас лопну. Я ему говорю: дорогой, если бы я должна была лопнуть, это случилось бы еще месяц назад.

Я рассмеялась. Амелия вышла замуж за Итана, кузена Рейнара, четыре года назад. Это была удивительная история — столичная штучка, которая приехала в провинцию смотреть на деревенскую родню, и вдруг влюбилась в дракона. Итана она встретила на одной из наших семейных встреч в горах — он прилетел поприветствовать брата и застрял на три недели. Амелия потом рассказывала, что, увидев его в драконьей ипостаси, сначала чуть не умерла от страха, а потом поняла, что пропала.

— Как там Итан? — спросила я.

— Носится по саду с Лео, — махнула она рукой. — Они там лягушек ловят. Твой муж, кстати, тоже с ними.

Я посмотрела в сторону пруда. Действительно, Рейнар, Итан и Лео стояли по колено в воде и что-то увлеченно высматривали. Лили сидела на берегу с венком на голове и командовала.

— Идиллия, — улыбнулась я.

— Идиллия, — согласилась Амелия. — Кто бы мне сказал десять лет назад, что я буду сидеть на крыльце в провинции, беременная двойней от дракона, и считать это счастьем... я бы рассмеялась тому в лицо.

— Жизнь непредсказуема, — философски заметила я.

— Это ты мне рассказываешь? — она хитро посмотрела на меня. — Кстати, мама написала. Снова.

— И что хочет наша дорогая Ирма?

— Пишет, что скучает. Что столица опостылела. Что не хочет ли она переехать к нам? — Амелия скривилась, изображая мамин голос. — Я ей ответила, что у нас тут уже целый табор, места нет.

— Жестокая ты дочь.

— Я справедливая, — она погладила живот. — Мои дети будут расти в тишине и покое, как твои. А не в столичных интригах. И бабушка пусть приезжает в гости, но не жить.

Я кивнула. Ирма действительно иногда наведывалась — но ненадолго, потому что долго выдерживать ее общество было невозможно даже мне, а уж Амелии, которая знала мать с детства, и подавно. Корвин, кстати, умер два года назад — объелся устриц на каком-то столичном приеме. Ирма осталась одна, но, кажется, не слишком горевала.

— А твои свекры? — спросила Амелия. — Давно не видела Инессу.

— Вчера улетели в горы, — ответила я. — Бренн сказал, что соскучился по настоящему холоду. А через неделю вернутся — обещали привезти Томасу какую-то погремушку из драконьей кости. Я просила не делать этого, но разве их остановишь?

— Драконьи бабушки хуже человеческих, — усмехнулась Амелия. — Моя свекровь тоже ТАКОЕ вяжет... я боюсь, что дети родятся, а эти одеяла будут тяжелее их самих.

Мы посмеялись. Маленький Томас, наевшись, уснул у меня на руках, и я осторожно переложила его в плетеную люльку, стоящую рядом.

— Красивый у тебя младший, — сказала Амелия. — Весь в Рейнара.

— Все в него, — вздохнула я. — Лео уже летать пробует. Вчера чуть с крыши не сиганул — думал, получится. Хорошо, Рейнар поймал.

— Драконья кровь, — Амелия покачала головой. — Мои тоже, наверное, такими будут. Боюсь даже представить.

— Ты справишься, — я погладила ее по руке. — У тебя Итан есть. И мы все рядом.

— Знаю, — она улыбнулась. — Знаешь, Анна, я ведь тебя сначала невзлюбила. Когда мы приехали тогда, десять лет назад. Ты казалась мне такой... чужой. Непонятной. Живешь одна, в глуши, ни к чему не стремишься. А теперь... теперь я понимаю, что ты была самой мудрой из нас.

Я пожала плечами.

— Я просто хотела быть счастливой. И нашла свое счастье.

— В драконе, — Амелия улыбнулась.

— В драконе, — согласилась я. — И в саду. И в детях. И в этом доме. И в горах, где