Неверный выбор генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Я прислушался. Из-за приоткрытой двери гостиной доносился голос мадам Торрен. Она говорила с кем-то, может, с экономкой, а может, просто вслух, как делают те, кто давно привык разговаривать с пустотой. Но в дверях комнаты мелькнуло платье Элинор. И я понял, что она разговаривает с дочерью.

«…говорят, теперь в городе есть девушка… берёт боль в руки, прячет её в вещи. Вдова Келлер ходила, вернулась с портретом мужа, а глаза уже сухие. Говорит, будто камень с души сняли. И девушка какая обходительная… Душевная. Надо и мне зайти. Может, легче станет. „Лавка воспоминаний“. Добрая девочка. Слишком добрая для этого города. У нее редкий дар! Редчайший! Думаю, он поможет мне…».

Я замер на пороге. Название лавки упало в тишину, как капля расплавленного свинца. Я вспомнил лавку, вспомнил метлу и простенькую вывеску «Лавка воспоминаний». Хелен.

Я не знал, что у нее есть дар.

«Мамочка, а что за дар?», — послышался голос Элинор.

«Она пропускает чужую боль через себя!».

Я слышал про похожее. Кто-то мне рассказывал. Давно.

«Вдова одна с редким даром помогала другим… А потом сгорела. Выгорела изнутри. Чужая боль ее убила. Муж погиб. Она умерла. Остался ребенок…», — пронеслись в голове воспоминания.

Я помню, что распорядился удвоить пенсию ребенку и его опекунам. Я еще тогда сказал, что нельзя, чтобы семья военного так страдала. Он не за то воевал. И многие офицеры тогда поддержали. Они стали искать семьи тех, кто нуждается. И помогать им. Был у нас такой комитет. Майор Торрен тоже входил в него.

Она там, а я стою здесь, в чужой прихожей, и меня жжёт изнутри от мысли, что она сейчас где-то плачет от чужих слёз, вместо того чтобы плакать в моих объятиях от счастья.

Я постучал. Твёрдо. Коротко.

Глава 50. Дракон

Глава 50. Дракон

Мадам Торрен вышла удивлённая, но глаза её тут же смягчились. Но тут же ее лицо выразило тревогу. Еще бы, время позднее. Она увидела не просто жениха дочери, а человека, который пришёл с тяжёлым разговором.

— Разрешите мне поговорить с вашей дочерью? — попросил я.

Она кивнула, не задавая вопросов. Поняла без слов. Встала, поправила шаль и вышла, закрыв за собой дверь. Дверь неприятно скрипнула.

Мне казалось, что любой звук сейчас действует мне на нервы.

Элинор сидела у окна. Спина прямая, руки сложены на коленях, пальцы переплетены в замок, до белизны костяшек. Свет уличного фонаря падал на её светлые волосы, превращая их в мягкий, почти нереальный ореол. Она выглядела как портрет. Безупречная. Фарфоровая. Чужая.

— О чём вы хотели поговорить, господин генерал? — спросила она. В голосе звучала тихая, безграничная преданность. Та самая, которую она годами копила в себе, не требуя ничего взамен, кроме присутствия.

Я смотрел на неё и видел только долг. Клятву. Стены, которые я сам построил, пока лежал в мокрой простыне и молился о смерти. Я сделал шаг. Тень накрыла половицы. Воздух между нами стал тяжелым. Как и предстоящий разговор.

— Ты точно хочешь этой свадьбы? Только честно, Элин? — мягко спросил я. Голос прозвучал ровно, но внутри всё сжалось, будто кулак, сжимающий раскалённый уголь.

— Конечно, — прошептала она. Губы дрогнули, но взгляд не отвёл. — А что не так?

Я не стал смягчать. Не стал искать красивых слов. Дракон внутри притих, уступив место человеку, который наконец-то перестал врать.

— А что, если мы с ней повременим, например, — заметил я, стараясь действовать очень осторожно.

— Почему? — спросила она. И я увидел, как она нервно дышит.

О, боги, еще этого не хватало. Она сейчас расплачется. — Просто повременим, — улыбнулся я.

Рот Элинор приоткрылся. На ресницах дрогнула влага.

Слёзы не потекли. Просто выступили, как роса на холодном стекле. Она не отвернулась. Не закрыла лицо руками.

Просто сидела, и в её глазах медленно рушился мир, который она строила годами. В том взгляде не было обвинений.

Только тихое, ошеломлённое понимание того, что герой, в которого она верила, отказывается от нее.

Глава 51. Дракон

Глава 51. Дракон

Я сделал шаг назад.

Пол под сапогами скрипнул, жалуясь на мой вес.

В комнате пахло сушёной лавандой и сладкими духами — запах уюта и чистоты, за которым скрывалась тишина, слишком громкая для двоих.

Элинор сидела у окна, пальцы впивались в подол платья, костяшки побелели. Слёзы текли по её щекам медленно, не спеша, оставляя мокрые дорожки на фарфоровой коже.

Я смотрел на неё, и внутри всё сжималось в тугую, колючую петлю. Дракон под рёбрами ворочался, чувствуя моё напряжение, но я держал его в узде, сжимая кулаки до дрожи в сухожилиях.

— Я хотел бы пока отложить свадьбу, — произнёс я.

Голос вышел хриплым, будто в горле першила пыль.

Она замерла. Ещё одна слеза сорвалась с ресниц, упала на кружево манжеты.

— Мы её не отменяем. Просто… просто откладываем…

— Так делают те, кто потом её отменяют, — прошептала Элинор. Слова прозвучали тихо, но ударили точно в солнечное сплетение. Я почувствовал, как воздух в лёгких стал тяжёлым, вязким.

— Да, я бы хотел отменить помолвку, если быть до конца честным, — я закрыл глаза на секунду. Виски заныли. Обещание, данное умирающему, теперь казалось гирей на шее, душащей и меня, и её. Клятва не была цепью. Она была фундаментом. А я стоял на шаткой земле.

— Послушай, в браке должна быть… любовь, — я старался говорить мягко, но каждое слово давалось с трудом, выцарапываясь из горла.

— Но я люблю тебя, — тут же сквозь слёзы перебила Элинор.

В её голосе звенела та самая слепая, выстраданная преданность, которую я не просил и не заслужил.

Она любила не меня. Она любила памятник, который поставила сама.

— Но ты меня почти не знаешь, — я медленно опустился на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

Ткань мундира натянулась на коленях, швы врезались в кожу. Я видел её зрачки, расширенные от страха.

— И я тебя. Может, нам просто нужно немного времени, чтобы узнать друг друга?

Боги, как тяжело.

Воздух в комнате сгустился, давя на плечи.

Я чувствовал запах её духов — лёгкий, цветочный, чужой. Он не пробивал ту пелену полыни, старой кожи и ванили, что въелась в мою память за полгода адских ночей. Элинор была безупречной. Фарфоровой. Идеальной. И совершенно пустой для дракона.

— Я вас услышала, господин генерал, — горько вздохнула Элинор, опуская взгляд.

Мои плечи опустились, словно с них сняли невидимый груз.

— Спасибо, — прошептал я, наклоняясь и касаясь губами её руки.

Кожа