Неверный выбор генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Ни единого следа жизни.

Я почувствовал облегчение, острое, почти физическое, будто камень, давивший на грудину месяцами, наконец сорвался и покатился вниз.

Я не отменял клятву. Я лишь менял форму её исполнения. Найду ей того, кто сможет смотреть на неё без тени долга или жалости. Того, кто будет любить её по-настоящему. Дам приданое. Обеспечу безопасность. Выполню обещание кровью и золотом, но не душой.

Душу я оставлю себе.

Я даже на секунду представил, как стою в стороне, вижу их счастливые лица и киваю самому себе. Это было правильно. Честно.

Я поднялся, ещё раз коснулся губами её пальцев и вышел в прихожую.

Дверь за спиной щёлкнула, отрезая прошлое.

Глава 52. Дракон

Глава 52. Дракон

Вечерний воздух ударил в лицо — холодный, сырой, пахнущий весной, мокрой шерстью и далёким дождём.

Я сел в карету, и колеса уже начали отбивать неровный ритм по брусчатке, унося меня прочь от этого дома, от этого долга.

В груди разгорался иной жар. Не тот, что оставлял дракон, а человеческий, жадный, нетерпеливый.

Хелен.

Сейчас я доеду до неё.

Упаду на колени прямо на грязную мостовую, если потребуется.

Предложу ей всё.

Выслушаю любой отказ, любой плевок, любую горечь.

Но не уйду. Не развернусь.

Уже нет. Уже никогда.

Бабушка и дедушка были правы. Нужно выбирать сердцем, а не клятвами, выбитыми на могильных плитах.

Я закрыл глаза, и перед внутренним взором снова возникла глиняная миска. Пар. Её глаза, усталые, но тёплые. Тот самый взгляд, в котором я умирал и воскресал одновременно.

Я помнил вкус лекарства, в который она незаметно добавляла мёд, чтобы мне было легче его пить.

Я помнил, как её пальцы дрожали, когда она подавала мне ложку, но голос оставался ровным.

Я хотел этого голоса. Я жаждал его. Хотел её упрямства. Хотел, чтобы она смотрела на меня не как на генерала, а как на мужчину, который готов сгореть дотла ради того, чтобы вдохнуть запах ее волос.

Сначала я заеду в лавку. Если она там, то будет проще. Она наверняка еще там… Я чувствовал это…

Гул колёс стих. «Стоять!» — хрипло закричал кучер.

Карета резко дёрнулась, подпрыгнула на колдобине. Кучер выругался, дёргая вожжами так, что кожа ремней натянулась до предела.

Я приоткрыл глаз. На въезде в город, где дорога сужалась между потемневшими каменными арками старых ворот, поперёк пути встала другая карета.

Старая, потрёпанная, с потускневшим гербом, который я узнал бы даже в кромешной тьме. Торрены.

Дверца распахнулась прежде, чем наш экипаж окончательно замер.

Из неё вывалился человек в намокшем плаще, спотыкаясь, бросился к нам.

Слуга. Лицо бледное, глаза круглые от паники, дыхание рвалось клочьями.

Я не стал ждать, пока он откроет дверцу. Вышел сам. Сапоги ступили в лужу.

— Мисс Элинор… — слуга задыхался, хватая ртом сырой воздух, капли дождя стекали по его лицу, смешиваясь с потом. — Ей плохо! Мадам Торрен просит вас срочно вернуться! Умоляет вернуться!

Внутри что-то оборвалось. Ритм сердца сбился, ударившись о рёбра тупой, тяжёлой волной.

Дракон поднял голову, почувствовав угрозу. Но это была не физическая угроза. Это был тот самый долг, который я только что пытался снять с себя.

Он вернулся. Тихо. Неумолимо.

— Что случилось? — мой голос прозвучал резко, разрезая влажный воздух. Звук вышел металлическим, чужим.

Глава 53. Дракон

Глава 53. Дракон

Горло сжалось ледяной рукой. Я чувствовал раздражение.

— Не знаю! Меня послали вас остановить! — произнёс слуга, запыхавшись, мотая головой. — Сказали… Сказали срочно вас вернуть! Леди Элинор плохо… Я подробностей не знаю!

Слово ударило как обух. Я не стал задавать вопросов. Не стал ждать объяснений. Развернулся к кучеру, коротко, резко кивнул в сторону старого экипажа.

— Обратно. Живо.

Я забрался внутрь, не дожидаясь, пока слуга займёт своё место.

Колёса взвизгнули по мокрому камню.

Карета рванула с места, разворачиваясь на узкой улице так резко, что мои плечи ударились о деревянную обшивку, отбивая дыхание.

Я не обратил внимания.

Взгляд был прикован к окну, за которым мелькали размытые силуэты фонарей и мокрых крыш.

В мыслях уже не было Хелен. Не было бульона, не было ванили, не было обещания упасть на колени.

Только холодный расчёт и нарастающая тяжесть в груди, давящая на диафрагму. Элинор. Клятва. Снова.

Я сжал пальцы в кулаки, чувствуя, как под кожей снова пробегает жар.

Чешуя на запястьях чесалась, требуя выхода, но я загнал её обратно, стиснув зубы. Дракон рычал, чувствуя клетку.

А я мчался назад, в дом, где только что оставил свой долг. Дом, в котором, как я думал, я обрёл свободу. Эта свобода теперь казалась недостижимым сном.

Улица мелькала за стеклом. Я возвращался.

И знал, что сердце, только что вздохнувшее полной грудью, снова придётся заковать в сталь.

Дверь особняка Торренов распахнулась от моего удара, тяжело стукнув о стену.

Я вбежал в холл, срывая с себя пропитанный дождём плащ, и воздух ударил в ноздри чем-то резким, едким.

Пахло страхом. Мой дракон, ещё минуту назад рвавшийся к узкому переулку, где на вывеске сохла краска, замер.

Зверь почувствовал эту новую, липкую тревогу, расползающуюся по стенам в доме, где что-то случилось. В кармане мундира кольнуло бархатной коробочкой. Кольцо. Я даже не успел доехать до лавки Хелен.

Из бокового коридора вынырнула мадам Торрен. Шаль сползла с плеч, волосы выбились из строгой причёски и мокрыми прядями липли к вспотевшему лбу. Она была бледной, как мел, и вся дрожала. Я никогда ее такой не видел.

— О, боги! Вы вернулись! — сорвалось с её губ, и в этом звуке не было ни приветствия, ни облегчения. Только паника.

Она не знала, что делать.

— Что случилось? — мой голос прозвучал резко, разрезая душную тишину. Я уже сделал шаг к лестнице, но она преградила мне путь, ухватившись за перила так, что костяшки её пальцев помертвели.

— Я не знаю! — задыхалась она, и её глаза бегали, не находя точки опоры. — После разговора с вами Элинор поднялась в свою комнату и… и… выпила средство для завивки локонов. Оно ядовитое! Она тут же потеряла сознание… Она закрылась. Я стучалась к ней. Пришлось выбить дверь, но она лежала на полу, а рядом пустой флакон… Боги, за что мне это испытание!

Эти слова пролились слезами.

— Нет, — выдохнул я. Слово вырвалось само, тихое, обрывающееся. Внутри что-то надломилось, хрустнуло, как сухая ветка в мороз.

— Мы уже вызвали доктора, — шептала вдова майора, и её голос