Неверный выбор генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

дрожал, рассыпаясь на обрывки. — Она без сознания. Бедняжка… О, боги! Только бы она жила! Я потеряла всех. Война забрала моего отца, брата и мужа. У меня, кроме неё, никого не осталось.

Я не стал слушать дальше.

Тело уже не подчинялось разуму — им управляла холодная, звериная необходимость действовать.

Я мчался по лестнице, перепрыгивая через ступени, и вбежал в комнату Элинор. Дверь была распахнута настежь.

Глава 54. Дракон

Глава 54. Дракон

Она лежала на кровати, откинувшись на подушки, и казалась почти прозрачной. Кровь отхлынула от лица, оставив лишь синеву под сомкнутыми веками и пепельную бледность губ.

Я подошёл, опустился на колени у края матраца. Её дыхание едва шевелило кружево воротника. Я взял её руку. Холодная. Слишком холодная. Пальцы не сжимались в ответ, лежали безвольно, словно тряпичные.

— Что же ты наделала? — прошептал я, и мой собственный голос показался мне чужим, глухим, доносящимся со дна колодца.

В коридоре послышался тяжёлый, торопливый топот.

— Она здесь, доктор! — крикнула горничная, и в дверном проёме выросли тёмные силуэты.

— Отойдите! — скомандовал доктор.

Я отошёл к окну, глядя в уютные шторы на крыльцо.

За окном, во дворе, уже стояла лечебная карета. Её фонари отбрасывали на мокрую дорогу длинные, прыгающие тени.

Я слышал, как заскрипели колёса по гравию, как кучер коротко цокнул языком, удерживая вздыбившегося, хрипящего жеребца.

Служанка, бледная и трясущаяся, протянула медику пустой стеклянный флакон. Стекло было матовым изнутри, покрытое следами едкой магической жидкости.

— Господин генерал, выйдите, пожалуйста, — голос доктора был ровным, лишённым эмоций, как скальпель. Он устал. Как полевой медик. — Сейчас мы промоем ей желудок и постараемся стабилизировать состояние. Вам лучше подождать в коридоре.

Дверь закрылась перед моим носом, отрезая меня от происходящего.

Я отступил, прислонился лбом к холодной каменной стене.

Камень обжигал кожу, но это было лучше, чем то, что горело внутри.

Обручальное кольцо в кармане казалось раскалённым. Оно жгло бедро, жгло сознание, жгло всё, что я только что решил изменить.

Я закрыл глаза, и перед внутренним взором встал портрет майора Торрена, висящий в гостиной этажом ниже. Я мысленно говорил с ним, и каждое слово давалось тяжелее предыдущего, оседая в груди свинцовой тяжестью.

«Ты понимаешь, что я не люблю Элинор? — мысль скользнула по сознанию, острая и беспощадная. — Я люблю другую. Я готов дать твоей дочери приданое, найти жениха, который будет смотреть на неё как на свет в окне. Всё, что угодно. Только не жениться. Я понимаю, что тебе казалось, будто она любит меня. Но это не любовь. Это… это иное. Она любит образ. Не меня.»

Дракон внутри глухо рычал, царапая рёбра изнутри. Он чувствовал клетку.

Чувствовал, как долг, данный мёртвому, обвивает горло удавкой, затягиваясь с каждым ударом моего сердца.

Я сжал кулаки, пока ногти не впились в ладони, но боль была лишь фоном для той ледяной ясности, что приходила с осознанием собственной беспомощности. Я дал слово. Дал его еще до того, как встретил Хелен.

Прошло время. Или мгновение. Или вечность. Я уже не знал.

Дверь наконец отворилась. Доктор вышел, вытирая руки платком, пахнущим спиртом и мятой.

— Состояние стабилизировалось, милорд. Можно войти. Она в сознании. Мы успели.

Я кивнул, не в силах произнести ни слова. Медики собрали инструменты, их шаги быстро затихли в коридоре.

В окно коридора было видно, что карета во дворе дёрнулась и отъехала, оставляя после себя лишь след.

Я подошёл к двери.

Глава 55. Дракон

Глава 55. Дракон

И тогда я услышал её. Вдову. Она сидела в кресле, закрыв лицо ладонями, и её рыдания прорывались сквозь ткань шали, тихие, полные боли, облегчения и страха за жизнь дочери.

— Зачем ты это сделала? — шептала она в Элинор, раскачиваясь из стороны в сторону. — Скажи мне! Зачем?!

Я вошёл в комнату.

Мадам Торрен встала на нетвёрдые ноги. Теперь она стояла у изголовья, склонившись над дочерью. Она целовала её руки, одну за другой, прижимая к своим мокрым щекам, словно пытаясь вложить в эту безжизненную кожу остатки собственного тепла.

Увидев меня, она медленно выпрямилась. В её глазах не было обвинений. Только бесконечная, глухая усталость. Она молча кивнула, поправила смятое одеяло и вышла, закрыв за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как финал.

Я занял её место возле кровати Элинор.

Элинор открыла глаза. Веки дрогнули, зрачки расширились, на секунду в них мелькнула пелена страха, но потом она увидела меня. И на губах появилась улыбка. Тонкая, болезненная, отчаянная.

— Зачем ты это сделала? — спросил я. Мой голос был ровным, но в груди всё сжалось в тугую спираль.

Мне было жаль ее, но в то же время я ненавидел ее поступок.

— Чтобы ты меня не бросал, — прошептала она. Голос был хриплым, обожжённым едкой жидкостью, но в нём звучала пугающая ясность. — Я не хочу, чтобы ты меня бросил, понимаешь? Ты для меня всё…

Я молчал. Воздух в комнате стал вязким, тяжёлым, словно перед грозой.

Я смотрел на неё и видел не невесту. Не долг.

Я видел девочку, которая сломалась под весом ожидания, которое сама же и взрастила. Девочку, которая любит образ. И ничего не знает обо мне.

Дракон внутри затих, уступив место ледяному, безжалостному осознанию. Это была не любовь. Это была привязанность к спасительной гавани. А я никогда не был гаванью. Я был лишь портретом, который она поставила на камин, пока ждала, когда герой вернётся с войны.

— Пообещай мне, что не бросишь меня? — её пальцы слабо шевельнулись на одеяле, пытаясь нащупать мою руку. — Прошу тебя, Дитер…

Я не отстранился.

Позволил её холодной коже коснуться моей. В кармане жгло кольцо.

В груди сжималась клетка.

Я смотрел в её глаза, полные слёз и тихой мольбы, и понимал: клятва майора Торрена не отпустила меня. Она просто сменила форму. И теперь я должен был решить, что дороже: моя свобода или жизнь той, кого я даже не знал.

Глава 56

Глава 56

Утро началось не с солнца, а с пыли. Или, если быть точнее, то с ворчания тетушки, куска пирога с капустой, который я запихивала в себя, и свежего ветра, ударившего мне в лицо, когда я спешила к своей лавке, сжимая в руках ключ.

Потом была пыль.

Она танцевала в узких лучах света, пробивающихся сквозь вымытые мной стёкла, оседая на ещё влажных досках пола.

Мои ладони горели.

Вчерашний сеанс оставил след не только на