Фиктивная королева волков. Условия ставлю Я - Виолетта Вейл

— Кто подписывал продление? — спросила Ада.

— Корона и первый хранитель, — ответила начальница архива.

Рейнар просмотрел листы. Первые пять подписал его отец. После смерти короля два продления носили собственную подпись Рейнара.

Он не попытался закрыть страницу рукой.

— Я утверждал общий список охраняемых объектов, — сказал он. — Названия подрядчиков были в приложении.

— Читали приложение? — спросила я.

— Первые два года. Потом казначей подтверждал отсутствие изменений.

— Изменений действительно не было. Деньги продолжали уходить той же службе.

— Это не делает подпись чужой.

Ада потребовала вызвать военного казначея. Он пришел с двумя помощниками и книгой продлений. «Северный щит» числился единственной службой с допуском к старым архивам Палаты. Конкурс не проводили из-за тайны, стоимость ежегодно увеличивали на величину пограничного сбора.

— Кто подтверждал выполненную работу? — спросила Сана.

Казначей показал акты. Их подписывал Остен Мар.

— Один человек заказывает охрану, подтверждает ее выполнение и имеет доступ к скрытому имени владельца, — сказала я. — Казначейство не видело конфликта?

— Палата считалась независимой стороной.

— От кого? От собственной службы?

Он не ответил.

По правилам мы не могли открыть имя владельца только из-за подозрения. Для снятия доверительного ограничения требовались два независимых источника, указывающих на преступление. У нас был поток денег и подписи Остена. Вторым источником могла стать связь с исчезновением Эрика или старая мастерская.

Ада выдала ограниченный запрос в городской реестр: проверить недвижимость и работников «Северного щита» без раскрытия закрытых военных адресов. Ответ обещали через два дня.

— Почему нельзя открыть номер сейчас? — спросил Рейнар, когда казначей ушел.

— Потому что завтра другой король назовет подозрительной службу, которая расследует его расходы, — сказала Ада. — И получит все имена по одному приказу.

— Я не другой король.

— Правила пишут не только для хорошего дня вашего правления.

Рейнар принял замечание. Я видела, как ему хотелось получить быстрый ответ, и понимала это желание слишком хорошо. Дело отца годами страдало от закрытых правил. Но открыть любой реестр одним королевским требованием означало сохранить тот же опасный рычаг, только передать его человеку, которому мы пока доверяли больше.

Перед выходом я заметила в книге продлений еще одну деталь. Каждый год сумма делилась на две части: охрана архива и «поддержание ремонтной готовности». Вторая формулировка не относилась к людям. Под ней могли скрываться материалы, пластины и серый состав.

Сана сняла номера корешков. Один совпал с квитанцией серой мельницы, найденной в доме Элины.

Платежная цепь вела дальше частной охраны. Из тех же денег оплачивали инструменты для изменения документов.

Вечером состоялся прием в честь делегаций пяти домов. Прибрежный и Речной представители пришли, хотя отозвали поддержку Рейнара. Отсутствие выглядело бы признанием раскола.

Король носил тяжелую церемониальную корону. Через час край оставил красную полосу у него на виске. Рейнар снимал ее в каждом пустом коридоре и возвращал на голову при появлении гостей.

На третьем перерыве он поставил корону на подоконник.

— Ее делали для моего отца, — сказал он. — У него была голова шире.

— Государственный недостаток.

— Совет не утвердит новый размер. Решит, что я уменьшаю значение короны.

Я достала из рабочего футляра полоску промокательной бумаги, сложила вчетверо и закрепила под внутренним краем.

— Это нарушение церемониального устава? — спросил он.

— Бумагу снаружи не видно. А если совет начнет проверять подкладку, у нас появится еще одна государственная проблема.

Рейнар надел корону.

— Лучше.

— Не сообщайте распорядителю. Он закажет особую королевскую промокательную бумагу в десять раз дороже.

— Через пограничный ремонтный сбор?

Я рассмеялась раньше, чем успела вспомнить, что мы стоим в коридоре перед залом, полном противников.

Рейнар посмотрел на меня, и несколько секунд ни один из нас не торопился возвращаться к гостям.

Дверь открыл распорядитель.

— Ваши величества, глава Лесного дома ожидает ответа.

— Никогда не называйте нас так вместе, — сказала я.

— Я называл титулы раздельно.

— На слух разницы нет.

Он явно не понял, в чем проблема, и провел нас в зал.

Прием закончился далеко за полночь. Дворцовая кухня уже убрала горячее. В караульной комнате нашлись холодный суп, хлеб и два куска запеченного мяса. Бран был на проверке казарм, поэтому мы заняли его стол.

— Короли часто ужинают в караульных? — спросила я.

— Когда распорядитель не видит.

— А временные королевы?

— У них пока нет традиции.

Суп оказался слишком соленым. Рейнар съел половину и отодвинул миску.

— Вы исправили сегодняшнюю речь до того, как я ее увидел, — сказал он.

— Там снова обещали полное единство домов.

— Может, составитель верит в повторение.

— Тогда он опаснее Северина.

— Почему?

— Северин хотя бы понимает смысл ложной строки.

Рейнар усмехнулся и отломил хлеб.

Мы говорили о том, сколько придворных требуется для подачи одной короны, почему Сана ругается с архивными лестницами и кто придумал подавать холодный суп в серебряной миске. Ни разу не упомянули доверие, прошлое или обязанности друг перед другом.

Когда я потянулась за ведомостью, лежавшей на краю стола, Рейнар одновременно протянул руку. Наши пальцы коснулись.

Он сразу отступил, оставив лист мне.

Я могла бы сделать то же самое быстрее. Вместо этого задержала руку на бумаге и посмотрела на него. Расстояние между стульями вдруг стало заметным.

Из коридора донеслись шаги смены караула. Рейнар поднялся и собрал пустые миски.

— Дочитаем ведомость, — сказала я.

Мы вернулись к делу без неловкой шутки и без попытки превратить один момент в обещание.

Сана прислала из реестра ответ по исчезнувшему охраннику. Его жалованье после пропажи продолжал получать доверенный человек по номеру мельницы. Выплата подтверждала связь со складом, но не объясняла, жив ли сам охранник.

Мы добавили номер к запросу и не стали объявлять найденного виновного раньше времени.

В последней части списка «Северного щита» стояли имена людей, получавших дорожное содержание. Один охранник исчез шесть недель назад. В ту же ночь его видели у северных ворот вместе с Эриком Рорном.

Имя охранника было вписано в книгу допуска серой мельницы.

Запись хранилась отдельно от дворцового архива и давала новый путь проверки.

Глава 14. Отмененный номер

Глава 14. Отмененный номер

В лаборатории открытого суда было достаточно света и слишком мало воздуха.

Три документа лежали под стеклянными колпаками: обгоревший фрагмент брачного договора, приказ с моста и старая налоговая ведомость,