Спорим? Будешь моей - Дарья Белова

Кровь отливает от лица, а тело пропускает через себя стальные прутья под напряжением. Я вытягиваюсь, и весь съеденный обед ощущается камнем. Не вздохнуть от упавшей в живот тяжести.

— Ее отец в свое время хотел мне насолить, а я никогда не желал играть в его дешевые игрульки. Скользкий тип, сомнительная репутация, — промакивает губы льняной салфеткой и складывает руки в замок.

— Ты не меньше моего знаешь, что вместо сердца у нас с тобой твердый кусок мяса, единственная функция которого — перекачивать кровь. Я, как и ты, просто захотел получить то, что возжелал. Вот и все.

Откидываюсь на мягкую спинку стула в мнимой расслабленности, что, конечно, не остается незамеченным от отца. Взгляд не увожу. Пусть знает, что это правда, а врать мне смысла нет. Да, я избалованный ребенок, но я… не идиот.

— Я, пожалуй, на Рождественский ужин приглашу сэра Блэквуда. Старикашка умный, но чересчур вредный. Тебе нужно будет с ним пообщаться, чтобы он свою обиду на твое отсутствие не вылил на итоговую дипломную работу.

— Согласен. Присмотрю ему какой-нибудь подарок.

— Кажется, он коллекционирует вино, — отец одобрительно кивает.

* * *

Едва успеваю на пару. Захожу последним, и глаза тут же находят Мирру. Взгляд цепляется крючком. Даже на расстоянии я вижу, как тонкие волоски на ее шее поднимаются. Она знает, чтоя здесь , и ясмотрю на нее .

Мы все ближе и ближе ко второму акту.

— Вы распределитесь по парам. Ваша задача — написать сценарий, — Графский расхаживает перед трибуной и косится на каждого. Когда настает черед Мирры, я чуть не вскакиваю с места.

Да он издевается?!

В зале библиотеки становится небывало тихо, а мой шумный пульс решает отбить чечетку, и остается надеяться, что никто этого не слышит. Ну, кроме Владимира. Это он внешне выглядит «своим парнем», а так лучше не идти ему наперекор или вставать на пути. Проглотит, не жуя.

Между мной и Графским возникает напряженное молчаливое столкновение, и я почти прозевал, как к моей Мирре подходит… как его?...

Слышу самодовольный смешок Владимира и вовремя пресекаю все попытки Камаева заполучить в партнерши Бирн. Кажется, парню следует объяснить более доходчиво: никто не смеет быть с моим Мирком!

— Но...

Взглядом прожигаю. И никто не видит, как я уже сцепил ладони в кулаки. От того, чтобы наброситься на наглого студента, меня отделяют пара вдохов.

— Без «но». Мирра Бирн принадлежит мне, — я отвечаю спокойно, но грудь печет от ревности в такой, по сути, глупейшей ситуации.

А я помню, как накануне моего поступления в Академию избил одного парня — моя Мирра успела с ним познакомиться и мило поболтать. Они даже обменялись номерами. Это добило меня в край. И те минуты, когда мои кулаки перепахивали его лицо, высыпались из памяти.

Достаю быстро сорванный и запрятанный цветок и вручаю его Бирн. Девчонка смущается, но при этом не играет проклятую невинность. От нелепой и неуместной игры меня всегда выворачивало наизнанку. Мирра знает, что достойна большего, чем полудохлый цветок с клумбы Академии. Она в чем-то высокомерна и эгоистична, как и я, знает, что красива и умна, но не выставляет эти знания напоказ. Мирра хитра, дальновидна и в то же время легка, если позволяет себе чуточку расслабиться.

Ровно такой я увидел ее в нашу первую встречу. Из ее глаз сочилось безумие и отвага, и уже у меня в машине, пробуя девчонку на вкус, я понял, что сделаю ее своей любой ценой. Уверенность в этом укреплялась с каждым днем, отсюда начавшаяся одержимость и желание получить ее как трофей.

Я беру Бирн за руку и вывожу из душной библиотеки. Веду по коридору, собирая любопытные взгляды. Мирра не пытается высвободить свою руку, не бросается словами, а принимает шаг за шагом свою участь.

Даже знаю, какие мысли поселились в ее головке после случая в пещере —кто этот Артемий Жданов? В тот день, правда, многое вышло из-под контроля. Моей целью было напугать ее, заставить позвать на помощь. Но я бы никогда не стал рисковать жизнью Мирры. Для одержимого человека потерять свою страсть — как вырвать сердце собственноручно.

— Расскажешь хотя бы, куда мы идем? — Мирра посмеивается. Ей совсем не страшно, и для меня это знак того, что мы подобрались ко второму акту вплотную.

Останавливаюсь, вырывая себя из мыслей, и смотрю на Бирн несколько иначе.

Пристальный взгляд серо-голубых глаз плавает по моему лицу. Если мысли отца прочитать невозможно, то у Мирры они подсвечиваются неоном, и только слепой, глухой и необразованный сможет утверждать, что их нельзя прочесть.

Ее губы приоткрываются в попытках что-то еще спросить, длинные ресницы, покрытые тонким слоем туши, подрагивают, румянец становится ярче. И это не от солнца, которое ненадолго выглянуло из-за туч. Мы как раз только вышли на крыльцо Академии.

Красный цветок в ее руке совсем завял, но Мирра не спешит его выбрасывать. Как и все оставленные мной ветки мирры. Если первое время девушка еще пыталась от них избавляться, как от горы фантиков — бесшумно, опасаясь чего-то, — то последние пару недель она уже ставит их в вазу. Ее комната благоухает сладким ароматом, он же оседает на коже, и мне хочется его слизать.

— Мы едем искать вдохновение для нашего сценария, — бесстрастно озвучиваю и подхожу к Мирре ближе. Она не отступает.

— Его можно искать и здесь.

Мирра продолжает внешне сопротивляться, но глубоко внутри давно согласилась.

Кладу руку на ее талию и притягиваю Бирн к себе. Останавливаюсь в сантиметре от ее губ, давая мнимую возможность оттолкнуть меня. И сминаю ее губы своими. Стремительно, властно. Ладошки Мирры ложатся на мои плечи. Я слышу ее короткий и тихий стон и чувствую неуверенный ответ языка на мои действия.

Мы целуемся уже не так, как в пещере, на грани жизни и смерти, когда все чувства были обострены, а темнота стала другом, подталкивая нас друг к другу. Но этим поцелуем я показываю, что Мирра Бирн принадлежит мне.

Живот стягивает узлом от дикого животного желания. Ощущения знакомые, но они сильнее в разы по сравнению с тем, что доводилось испытывать.

Подтягиваю к себе Мирру теснее, впиваясь пальцами в узкую талию. Отвечаю на ее легкие неумелые движения с жаром. Она же