Спорим? Будешь моей - Дарья Белова

Усаживаюсь на шезлонг и поднимаю глаза на Жданова. Он рассматривает сад и то и дело поглядывает в мою сторону. Похоже, задание и зачет у Графского его совсем не интересует.

— Предлагаю писать вот о чем: она крепостная, он — сын барина, — продолжаю. — Невозможность их отношения, запретная любовь, здесь же можно коснуться и социального неравенства того времени. Тема острая, — громко отпиваю лимонад и слизываю сладкие капли с губ.

— Что? — Артем как не слышал.

Несколько раздраженно вздыхаю. С таким подходом вся работа по написанию сценария ляжет на меня. Жданов — председатель студенческого совета, спонсор Академии, ему точно ничего не будет, если он палец о палец не ударит. А вот я…

У меня бал на носу, где будут выбирать королеву. И это не как в фильмах — не одним голосованием. Здесь важны и средний балл, и участие во всевозможных мероприятиях, и успехи в спорте.

— Я говорю…

— Я слышал, Мирр, — он словно выходит из морока и садится на соседний шезлонг, расстегивая рубашку пуговица за пуговицей.

Становится душно.

Тянусь за очередной порцией лимонада и мысленно ругаю этот мир за то, что он сделал психов такими… такими…привлекательными.

— Но мы будем писать о другом, — говорит уверенно, отбрасывая рубашку в сторону.

Артем разминает шею, ведет плечами, крутит корпусом в разные стороны и принимается снимать брюки.

Он выводит меня из себя! На моей же территорией.

— О чем же? — от волнения, сковавшего меня, как тугие ремни, голос сипит.

Жданов стоит в одних боксерах, прямо перед моими глазами. Заметно ерзаю на шезлонге и бросаю короткие взгляд на объект моей неловкости. Взятый в руки стакан с лимонадом выскальзывает из рук и разбивается.

Я видела красивых, полуголых парней и раньше, но этот экземпляр не идет с ними ни в какое сравнение.

Четко очерченные мышцы, даже самые мелкие, облегают и обвивают его тело. Он не выглядит перекачанной скульптурой, которая вызывает скорее недоумение, чем искреннее желание. Оливковая кожа будто мерцает и кажется очень-очень горячей.

— Мы будем писать о парне, который переехал в небольшой элитный городок и поступил в местный институт, и о девушке — королеве красоты, наследнице приличного состояния, аристократке, и… зубриле, — заявляет он со смешком в голосе на последнем слове и погружается в бассейн с головой.

Я маньячно пялюсь на то, как Жданов проплывает несколько метров и кладет свои ручищи вдоль бортиков. Его кожа покрывается мурашками, а многочисленные капли кубарем стекают вниз.

— И что мы будем писать о них? — внутри становится невыносимо тесно от жара, словно меня, как мягкую игрушку, набивают ватой.

— Начнем с их знакомства. Начало осени, вечер, клуб. Это была роковая встреча двух незнакомцев, изменившая жизни обоих. Потом речь пойдет о том, как девушка свела с ума того парня. Бесповоротно и наглухо, сделав из него одержимого и жадного психа.

Артем замолкает, глядя на меня в упор.

Вода в бассейне колышется, наполняя пространство тихими звуками. В глазах моего психа читается вызов, что невозможно игнорировать. Каждое его слово — признание. Я чувствую, как ловушка захлопывается. Похоже, сценарий, который он предлагает, слишком сильно напоминает реальность.Нашу реальность.

— Дальше?

— Потом девушка пытается справиться со своим влечением, убеждая других и себя в первую очередь, что этот псих не может нравиться. Но с каждым днем желание затягивает ее в свою пучину, из которой уже не выбраться. Она засыпает и просыпается с мыслью о нем, желает узнать об этом парне все, что только можно.

Он проводит ладонью по лицу, смахивая остатки воды.

— Важная деталь. В этой истории парень совсем не собирается облегчать ей задачу. Он видит каждое ее сомнение, каждую попытку сбежать. Или соврать. И… ему нравится этот танец на краю пропасти.

— Это бред! — вскакиваю, забыв, что под моими ногами разбившийся стакан.

— Она думает, что изучает его, — продолжает он, понизив голос до шепота, который, кажется, вибрирует у меня в позвоночнике. — А на самом деле это он шаг за шагом заманивает ее на свою территорию, — оценивающим взглядом пробегается по малиновым цветкам и вечно зеленым туям, посаженным в качестве живого забора.

— Присоединяйся. Мирра, — тихо говорит, и в этом спокойствии больше давления, чем в любом повышенном тоне. Странного разговора о намеченном сценарии будто бы и не было. — Вода приятно освежает.

Громко фыркаю. Удумал что!

— Мы не будем об этом писать, даже если это единственно возможная тема. Я лучше получу незачет.

— Тебе все равно придется сделать выбор: либо ты остаешься «на берегу» и делаешь вид, что боишься меня, либо признаешься, что тебе любопытно. Как и мне, — продолжает гнуть свою линию. — Я могу подождать, пока ты переоденешься.

Мы говорим уже вовсе не о сценарии. И совсем не о бассейне, даже когда Артем приглашающе хлопает по водной глади.

Вода лениво вздрагивает у бортика. Его взгляд не отпускает, но в нем уже нет насмешки — только терпеливое, почти опасное ожидание. Он действительно уверен, что я рано или поздно соглашусь. И самое раздражающее в этом то, что Жданов… прав.

— Тема?!

— Мирра.

Взгляды схлестываются.

— И тебе не удастся меня переиграть, — жестко говорит. Глаза цвета мокрой земли смотрят на меня пристально, обрывая и так скудное дыхание.

Выпрямляю руки и сжимаю ладони в кулаки. Вытягиваюсь по линеечке, как раньше учили меня на курсах балета, которые я терпеть не могла все года. Плечи, шея, живот — все напряжено, каменно. Меня захлестывают различные эмоции, которые недостойны меня как представительницу фамилии Бирн. Я же не просто зла от его настырности, твердолобости, и… безумия, я готова истерить на всю округу и бросаться дурными словами.

Но вместо этого расстегиваю блузку. Сняв и откинув ее в сторону, принимаюсь за юбку. В последнюю очередь уходят гольфы и обувь. Я остаюсь в нижнем белье нежно-персикового цвета. В нем нет ничего сексуального. Обычный хлопок. Еще и лиф чуть великоват, я немного похудела.

Захожу в бассейн и проплываю те же пару метров под водой, вынырнув прямо перед Артемом. Наши лица оказываются в запредельной близости. Мое дыхание предательски дрожит. Глупо цепляюсь взглядом за его губы, за линию подбородка, за эту чертову уверенность, которая выводит меня из себя сильнее любых насмешек.

Касаюсь холодными пальцами его скул. Очерчиваю их