Месть и любовь травницы - Эмма Серсанд

После того, как я подала чай, а госпожа сделала вид, что отпила глоточек, она отпустила меня к себе, я совершила глубокий земной поклон, коснувшись лбом пола, и медленно, пятясь назад на коленях, покинула покои.

На выходе меня ждала моя служанка с моим подносом. Ночь триумфа закончилась.

Начались суровые и опасные будни наложницы, где каждый шаг мог стать последним.

В доме Пэя, как и в любом богатом доме, существовала своя аптечная кладовая, небольшая каменная пристройка за кухней, где хранились самые ходовые лекарства: кора ивы от жара, корень солодки от кашля, сушёный имбирь для согревающих отваров.

Всё это было приобретено на деньги дома и предназначалось для нужд семьи и слуг.

Главная жена, желая проверить мои умения, велела эконому выдавать мне ключ от кладовой раз в три дня.

Но старый эконом, мужчина опытный и себе на уме, сразу предупредил:

— Госпожа Линь, вы можете брать то, что нужно для лечения, но каждую щепотку я буду записывать в книгу учёта.

Я кивнула и поблагодарила.

В первый же мой приход в кладовую меня ждало разочарование. Полки были заставлены глиняными горшками и холщовыми мешками, но больше половины я даже не стала открывать и так было видно, что корни отсырели, цветы выцвели, порошки слежались в камень.

Запасы, которые делались на год-два, лежали нетронутыми по пять-семь лет. Дом Пэя был не так уж и богат, но бережливостью не отличался, купили, положили и забыли.

Нужного мне корня сычуаньского лютика здесь не было, и я, скрипя сердцем, отправила Сяо Мэй в городскую лавку.

— Возьми медяков из тех, — сказала я, отсчитывая монеты. — Спросишь у слуг дорогу к ближайшей лавке. Там скажешь, что тебе нужен сушёный лютик и порошок мирры. Ещё попроси кусочек жёлтого воска.

Сяо Мэй испуганно захлопала глазами.

— Ох, госпожа, я же заблужусь в таком большом городе, и что я скажу, если в лавке мне такое не продадут?

— Скажешь, что твоя госпожа — наложница в доме Пэя, — я усмехнулась. — Это не запрещено. Мы же не яд покупаем, а дорогу придется запомнить, ты уж постарайся. В крайнем случае, попросишь тебя проводить за мелкую монетку.

Девочка кивнула, спрятала монеты за пазуху и убежала через заднюю калитку, пока главная жена не проснулась и не начала раздавать поручения.

Вернулась она через час, запыхавшаяся, с холщовым свёртком в руках.

— Всё сделала, госпожа! — выпалила она, выкладывая на стол пакетики. — Лавочник сказал, что мирра у них хорошая, из самого Синьцзяна. А за лютик взял три медяка, сказал, что редкий товар, и дешевле никак нельзя.

— Молодец, — я развязала пакетики, понюхала, растёрла пальцем щепотку порошка. Всё было свежим и пригодным для дела.

Глава 24

Сыпь у госпожи Фан была едва заметной: мелкие красные пятнышки на шее и внутренней стороне локтей, которые чесались, но не сильно. Но наложница была в панике, потому что господин Пэй, увидев эти пятна, брезгливо поморщился и сказал:

– Побудь в своих покоях, пока не пройдёт. Нечего позорить дом перед гостями.

С тех пор прошло пять дней. Но господин к ней не приходил: может, боялся, что эта сыпь заразна, а может, просто потерял к ней интерес. В гареме, как в саду: один цветок вянет, но есть десять других, которые только распустились.

Когда я пришла, Фан сидела у окна в чистом халате, расчёсанная, с лёгкими румянами на щеках – пятна были видны, но не слишком бросались в глаза.

– Сестрица Линь, – она приветливо кивнула, когда я вошла. – Простите, что побеспокоила, я слышала, вы разбираетесь в травах.

Сестрица… как же нежны и приветливы эти хищницы, когда им что-то нужно…

Я поклонилась, как положено младшей наложнице.

– Я всего лишь простая девушка, немного разбирающаяся в травах. Чем могу вам услужить?

Фан откинулась на подушки и небрежно провела рукой по шее, показывая розовые пятнышки.

– Эта дрянь не проходит. Лекарь говорит, что это аллергия, советует притирания. Я всё делаю, но мне не помогает. – Она помолчала, потом добавила тише: – А господин, как увидел, так и пропал. Говорит, боится за своё здоровье, но я же вижу, что ему просто не нравится смотреть на меня такую.

Я слушала и кивала, изображая сочувствие.

– Госпожа, позволите мне осмотреть сыпь?

Она протянула руку. Я взяла её запястье, повернула локтем вверх, внимательно посмотрела на пятна – мелкие, бледно-розовые, без шелушения.

– Сколько дней это длится?

– Пятый день.

– Чешется сильнее по вечерам?

– Да, а ещё после горячей воды.

Я кивнула. Всё, как я помнила. – Могу я посмотреть на тот чай, что вы пьёте по вечерам?

Наложница взглянула удивлённо, а потом на её прекрасном лице отразился испуг.

– Ты думаешь, что меня отравили? – прошептала она, прижимая руки к груди.

Я промолчала, делая загадочное лицо, и она быстро позвала служанку.

Та, услышав распоряжение, вернулась буквально через пару минут, держа в руках коробку с драгоценным чаем.

– Мне пожаловала его главная госпожа, – с намёком произнесла Фан, когда я заглянула внутрь и нахмурилась.

Рассыпчатый чай, листья которого казались почти чёрными, со скелетированными прожилками.

Я быстро закрыла коробку и посмотрела на Фан.

– Это очень дорогой чай, его специально закапывают в землю под корнями деревьев на три года. Считается, что он продлевает жизнь и укрепляет дух, – произнесла она.

– Да, госпожа, всё именно так, но этот чай может быть опасен. Вам не говорили?

Наложница помотала головой.

– Я что, умираю?

– Нет, – поспешила успокоить я. – Думаю, что нет. Но