Месть и любовь травницы - Эмма Серсанд

– Выпейте, господин, – сказала я, подавая ему чашку на коленях. – Это согреет вас и успокоит боль.

Он взял чашку, не сводя глаз с моей груди, видневшейся в запахе халата, а я смотрела на его длинные пальцы – холёные, с аккуратно подстриженными ногтями. Он поднёс чашку к губам и отпил.

Я облегченно выдохнула, все еще сидя перед ним на коленях, халат слишком разошёлся на груди, но я не прикрылась.

– Ты – странная наложница, – сказал он, отставляя чашку. – Другая на твоём месте уже бросилась бы на кровать, желая поскорее подтвердить свой статус.

– Другие не травницы, господин, – ответила я, поднимаясь. – Они не знают, что для того чтобы удовольствие было долгим, тело должно быть здоровым.

Я подошла к нему, встала так близко, что он мог чувствовать тепло моего тела, потом медленно, очень медленно, провела руками по его плечам, распахивая халат на его груди.

Он тяжело дышал, я чувствовала, как колотится его сердце от моих прикосновений.

– Ложитесь, господин, – прошептала я. – Позвольте вашей ничтожной служанке позаботиться о вас.

Он лёг, наблюдая за мной, а я погасила лампы, оставив только одну, самую маленькую. В полутьме я подошла к кровати, опустилась рядом и начала медленно гладить его плечи, грудь, руки.

Я целовала его в шею, в ключицы, в уголки губ, но каждый раз, когда он пытался притянуть меня ближе, я мягко ускользала.

Глава 21

Его горячие руки нетерпеливо стягивали с меня одежду, прикасались ко мне, халат упал на пол и вид моего обнаженного тела заставил господина издать неразборчивый хриплый стон. Я с наслаждением впилась в его приоткрытый рот страстным поцелуем. Я льнула к нему, ласкала своим ртом жадно и горячо, слишком напористо для наложницы, только введенной в дом, но господин, кажется, был не против

Замер на секунду, а потом ответил с такой же страстью.

– Ты так прекрасна, – бормотал он, я делала вид, что смущена его словами, но в моей груди разливалось ледяное чувство превосходства.

Да, он благородный господин, а я всего лишь наложница, но сейчас он был полностью в моей власти.

Наконец я увидела, как его зрачки расширились, дыхание стало глубже, как расслабились мышцы плеч.

Он всё ещё хотел меня, я чувствовала это по его пальцам, которые скользили по моей спине, по напряжению в его теле, по тому, как он тянулся ко мне снова и снова.

Но мысли его уже путались и реальность начинала расплываться.

Заметив, что его движения стали медленными, я легла рядом, опершись на локоть, и продолжила ласкать его медленно, тягуче, как текут смолы по стволу старого дерева.

Мои пальцы скользили по его груди, обводили соски, спускались к животу, но каждый раз останавливались там, где он хотел большего.

– Тсс, – шептала я, когда его руки пытались притянуть меня за талию. – Не торопитесь, господин. У нас впереди вся ночь.

Он стонал тихо, сквозь зубы, его белые волосы разметались по подушке, веки тяжелели, но глаза всё ещё пытались следить за мной.

Я наклонилась и провела губами по его шее, чувствуя, как бьётся под тонкой кожей горячая кровь.

Потом опустилась ниже, по ключицам, по грудине, оставляя влажные дорожки поцелуев.

Мои волосы падали на его тело, щекоча кожу, и он вздрагивал от каждого моего движения.

– Ты... – выдохнул он, но мысль не сложилась в слова.

Мой поцелуй подействовал на него сразу и теперь оставалось только ждать. Я видела, как он заморгал медленно, будто продираясь сквозь туман.

Реальность стала пластичной, послушной его самым потаенным желаниям.

Я села верхом на его талию, даже не касаясь мужского достоинства, и провела ладонями по его рукам, прижимая их к постели. Он не сопротивлялся, просто не мог.

– Закройте глаза, господин, – прошептала я, наклонясь к нему. – Вы чувствуете это? Чувствуете, что я делаю с вами всё, что вы хотите?

– Да, – прошептал, закрывая глаза.

Я продолжила ласкать его тело: живот, бёдра, внутреннюю сторону коленей, места, где кожа особенно тонкая и чувствительная.

Он стонал и выгибался, его руки судорожно сжимали простыни.

Я догадывалась, что в его воображении разворачивается совсем другая сцена – та, где я покорно принимаю его, где он владеет мной, где он победитель, а не тот, кто лежит беспомощно под ласками женщины, которой обязан жизнью.

– Да... – прошептал он и в голосе его послышалось такое облегчение, будто он наконец-то получил то, что хотел. – Ещё...

Я склонилась над ним, шепча на ухо то, что он хотел бы услышать от покорной наложницы.

– Вы так сильны и неутомимы, мой господин, я счастлива служить вам, – Слова покорности, слова желания, слова благодарности.

Я говорила их тихо, почти беззвучно и каждое слово смешивалось с дыханием, с прикосновениями, с влажными следами губ на его разгорячённой коже.

Его тело напряглось, я почувствовала это, он замер, перестал дышать на мгновение, а его пальцы впились в простыни с такой силой, что побелели костяшки.

А потом он шумно выдохнул, всем телом, и обмяк на подушках, как тряпичная кукла.

Я насмешливо посмотрела на него – корень люаня в чае и отрава в моей слюне сделали своё дело.

Галлюцинация близости была полной и убедительной. В его помутнённом сознании я только что принадлежала ему вся, без остатка. Он получил то, за чем пришёл и теперь провалился в глубокий сон, полный сладких сновидений.

Я тихонько слезла с кровати, накинула халат, и подошла к окну.

Луна светила сквозь резные ставни, отбрасывая узорные тени на циновки. Где-то в саду стрекотал сверчок, монотонно и успокаивающе.

– Хорошая ночь, господин Пэй, – прошептала я, не оборачиваясь. – Запомните её, потому что