Тяжелое падение - Сара Нэй

— Мам, я выпил одно пиво, — настаивает Трипп, поднимаясь со своего места у костра и показывая два пальца. — И ещё одно.

Женевьева кивает в знак согласия.

— Ладно, Трипп, можешь ехать. — Она отпускает его, но не своего второго сына. — Трейс, я настаиваю, чтобы вы двое остались...

— Мам, всё в порядке. Я тоже не так уж много выпил.

Это правда. Как и его брат, за весь вечер Базз выпил максимум две банки пива. К тому же я могу сесть за руль, если понадобится.

— Тебе вообще не следовало пить и везти Холлис домой. Я воспитывала тебя лучше.

Он смотрит с недоверием, и, признаю, её попытки уговорить нас остаться притянуты за уши. Уловка, которую мы все видим насквозь.

Трейс снова пытается её образумить.

— Холлис завтра на работу.

— Правда, дорогая?

Я ломаю голову в поисках оправдания, но правда в том, что мне не нужно завтра идти в офис. А поскольку в машине у меня есть ноутбук, то технически могу поработать по дороге домой. К тому же я ненавижу врать, а мы занимались этим всю ночь.

— Я... — Я смотрю на огонь, пылающее оранжевое пламя успокаивает и гипнотизирует. — Я имею в виду...

— Я в порядке, мам. Правда.

— Трейс Эдвард, что я только что сказала?

— Это не моё второе имя, — вежливо напоминает ей. — Это второе имя Триппа.

— Перестань спорить с матерью, — говорит его отец.

Женщина уходит, держа в руках закуски для костра, а я с трудом подавляю смех, который сдерживала во время препирательств. Теперь глядя на двор, на линию деревьев, освещённую яркой луной, я, наконец, смеюсь вслух.

— Что, чёрт возьми, смешного? — огрызается на меня Базз, сидя в своём садовом кресле.

— Ты.

Он издаёт какой-то звук, но больше ему нечего сказать.

— Она играет со всеми вами, как на скрипке. Это уморительно.

— Что ты имеешь в виду?

— Она пытается заманить нас в ловушку, чтобы мы провели больше времени вместе.

— Это бессмысленно. Она думает, что мы встречаемся.

Я фыркаю.

— Да ладно, она же не идиотка. Матери не вчера родились. Должно быть, она почувствовала, что мы не настолько близки, и пытается сблизить нас, заставляя быть вместе. Вот.

— Моя мать — святая женщина, она никогда бы так не поступила.

— Ты действительно веришь в эту ложь, выходящую из твоих уст? Твоя мама не святая. Она — кукловод, а вы трое танцуете, как марионетки.

— Я взрослый человек, чёрт возьми, и моя мать не может указывать мне, что делать.

— Ладно.

— Она не может.

— Я сказала «ладно».

— Верно, но ты мне не веришь. В душе ты насмехаешься надо мной. Я чувствую это.

Я киваю, потому что он прав.

— Тогда иди туда и скажи ей, что мы не останемся, ты, большой ребёнок.

Тишина.

И тишина.

Вдалеке слышен звук машины, едущей по гравийной дороге.

Уханье совы.

Снова тишина.

— Итак. Похоже, мы остаёмся на ночь.

Я едва сдерживаю смех.

— Как же я тебя сейчас ненавижу, — шепчет он.

— Нет, не ненавидишь, — шепчу я в ответ, потому что он не ненавидит меня.

Ни капельки...

ГЛАВА 11

Трейс

— Эта кровать совсем крошечная. — Холлис стоит у изножья моей детской кровати — что-то вроде двуспальной кровати, на которой я едва помещался в длину. Зато ширина? Достаточно удобная, чтобы я мог раскинуться, как угодно.

В детстве моя спальня была недостаточно просторной для чего-то большего. Родители поставили эту кровать в своей новой гостевой комнате, когда переехали — они оба слишком бережливы, чтобы обновить мебель вместе с новым домом. Некоторые из моих трофеев даже висят на стене в этой комнате для украшения, и я подозреваю, что если бы зашёл в другую гостевую спальню, то обнаружил бы там кровать Триппа и его трофеи, стоящие на книжной полке, точно так же, как и мои.

Немного странно. И в то же время мило.

Я люблю свою маму. Она очаровательна.

— Ты приверженец размеров, Холлис? Больше не всегда лучше.

— Когда речь идёт о кроватях, то да. — Она садится на матрас, несколько раз подпрыгивает, проверяя пружины, проводит руками по светло-серой ткани одеяла, которое я не узнаю — определённо новое. — Ты хоть поместишься на этой штуке?

— Едва ли. Нам обоим придётся потесниться, это будет похоже на игру в «Твистер». — В чём я, как известно, доминирую.

Холлис резко поднимает взгляд, её это явно не забавляет.

— О, нет-нет. Мы ни за что не разделим такую маленькую кровать. Я тебе не доверяю. Нет.

— Скажи «нет» ещё раз. — Невинно вскидываю руки. — Я не буду трогать тебя ими, обещаю.

— Я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне чем-то ещё.

Ха. Должно быть, она говорит о моём пенисе.

— Ничем не буду. Кроме того, уверен, что мама будет прислушивается к звукам. Этой женщине очень нужны внуки.

— Кому-то из нас придётся спать в другом месте. — Взгляд Холлис устремлён на пол, на бежевый ковёр. Он новый и чистый, но это... ковёр, и я не буду на нём спать. Ни за что!

— Ты предлагаешь мне спать на полу в моём собственном доме? — Одна только мысль об этом приводит меня в ужас.

— Нет, я предлагаю тебе спать на полу в доме твоих родителей.

Эм, я купил половину дома — значит, половина дома моя, верно?

Разумеется, я не говорю этого вслух. Она наверняка осудит меня за хвастовство своей щедростью. Но это вертится на кончике языка, потому что у меня очень мало реальных законных аргументов против того, чтобы не спать в одной постели.

— Мы не будем снимать нижнее бельё, как тебе такой вариант? — Если говорить о компромиссах, то этот звучит довольно разумно.

— Я очень плодовита, — сообщает мне Холлис, откидывая волосы назад. — Тебе следует держаться как можно дальше от этих яичников, если не хочешь, чтобы я появилась у тебя на пороге через девять месяцев. — Она медленно поглаживает свой живот по кругу, и я чувствую, как мой член твердеет.

Я бы с радостью засунул ребёнка в этот сексуальный живот.

— Это должно оттолкнуть меня? Потому что я только что дважды кончил в штаны. — Пауза. — Поздравляю, у тебя будет двойня.

Её нос и рот кривятся.

— Ты такой противный.

— Почему ты ведёшь себя так, будто я рад такому раскладу? Неужели думаешь, что мне хочется ночевать в гостях у мамы на маленькой кроватке, когда у меня дома стоит гигантская кровать