Преследуемая Хайракки - Каллия Силвер

проходившего по этим коридорам сотни раз. Они разминулись с несколькими фигурами — Серафина предположила, что это был экипаж. Некоторые из них были людьми. А некоторые — определенно нет. Они прошли мимо высокой фигуры с кожей, похожей на полированную медь, и мимо стройного существа со слишком большим количеством суставов и глазами, слабо светящимися в полумраке.

Они игнорировали ее, их взгляды скользили мимо, словно она была предметом мебели — просто еще одним пассажиром, которого везут туда, куда обычно отвозят людей, перешагнувших через двери, которых не должно существовать.

Морган проводила ее в небольшую каюту — уединенную, тихую, оборудованную кроватью, которая приняла форму ее тела, стоило ей на нее сесть.

— Полет займет примерно четыре часа, — сказала Морган. — Мы приземлимся в тренировочном комплексе до рассвета. Советую вам отдохнуть.

— Куда именно мы направляемся?

— В Коста-Рику. На базу в горах, недалеко от побережья, — Морган задержалась в дверях. — Остров, где будет проходить Охота, находится неподалеку. Исла-Сомбра.

— Остров Теней. Звучит совершенно не зловеще.

— Вы говорите по-испански.

— Я детектив в Лос-Анджелесе. Волей-неволей нахватаешься.

Губы Морган слегка изогнулись:

— Отдыхайте, детектив. Завтра вы начнете учиться охотиться на то, на что еще никто никогда не охотился.

Она вышла, и дверь за ней герметично закрылась со звуком, похожим на затаенный вдох.

Серафина сидела на кровати, которая была не совсем кроватью, на корабле, которого не должно было существовать, и летела сквозь ночь навстречу будущему, которое не могла себе даже представить.

Гнев всё еще был с ней, но теперь под ним таилось нечто иное — чувство… пожалуй, изумления. Она находилась на инопланетном корабле. Ей предстояло учиться охотиться на инопланетного воина. Вселенная оказалась больше и удивительнее, чем она когда-либо могла поверить, и она собиралась стать ее частью.

Это было страшно и невозможно, и при этом она чувствовала себя живой так, как не чувствовала уже много лет.

Она не помнила, как заснула, но, должно быть, это произошло, потому что, когда дверь ее каюты открылась и в проеме появилась Морган, тело Серафины резко дернулось от пробуждения, сопровождавшегося острой дезориентацией прерванного сна.

— Мы приземляемся, — сказала Морган. — Следуйте за мной.

Корабль снижался в темноте. Серафина скорее почувствовала это, чем увидела: едва уловимое изменение давления, перемена в гуле двигателей, а затем — неподвижность. Воздух внутри корабля, казалось, сгустился и потеплел, и еще до того, как открылись двери, она поняла, что они прибыли в место, разительно отличающееся от аризонской пустыни.

Они вышли на посадочную площадку, вырубленную в склоне горы, и джунгли обрушились на нее, как стена.

Влажность была мгновенной и абсолютной; она облепила кожу, словно второй слой одежды, и с каждым вдохом вдавливалась в легкие. В считанные секунды на ее лбу, шее и пояснице выступила тонкая пленка пота. Воздух был настолько густым от влаги и жизни, так сильно отличаясь от сухого зноя Лос-Анджелеса, что ее тело не понимало, как к нему приспособиться.

А звуки…

Джунгли не знали тишины. Они кричали, стрекотали, жужжали и перекликались — тысячи голосов наслаивались друг на друга в какофонии, которая, казалось, исходила отовсюду одновременно. Невидимые насекомые. Птицы, которым она не знала названия. Что-то, шуршащее и щелкающее в подлеске, затихающее при ее приближении, лишь чтобы возобновить свой хор у нее за спиной. Этот шум был настолько плотным, что казался осязаемым, давил на барабанные перепонки и мешал слышать собственные мысли.

Внизу, под посадочной площадкой, во все стороны простирался лес — море черноты, различимое лишь как более темный мрак на фоне неба; силуэты, которые могли быть деревьями, а могли быть и чем-то совершенно иным. Кроны поглощали тот скудный звездный свет, что пробивался сквозь облака, и казалось, будто тени под ними движутся по собственной воле.

Руки Серафины дрожали.

Она заметила это, когда сжала ремень сумки — мелкая дрожь, пробежавшая по пальцам, едва заметная, но игнорировать ее было невозможно. Страх и тревога… но под ними скрывалось нечто иное. Нечто, ощущавшееся почти как предвкушение, хотя она не хотела называть это так.

Она стояла на горе в Коста-Рике, прибыв туда на инопланетном корабле, готовясь к обучению охоте на воина из другого мира. Сама абсурдность происходящего должна была вызвать у нее смех. Но вместо этого ее пульс бешено колотился в горле.

Затем до нее донесся запах: густой, зеленый и одновременно гнилостный. Растительность и распад — тот самый цикл роста и смерти, который питал экосистему джунглей. Невидимые цветы пробивали своим ароматом тяжелые запахи влажной земли и разлагающейся листвы. А под всем этим таилось нечто мускусное, животное и дикое — напоминание о том, что это место принадлежало тем, кто охотится, и тем, на кого охотятся.

Она не была здесь на вершине пищевой цепи. Это осознание осело в костях с неприятной уверенностью.

Морган зашагала к тропе, ведущей вниз от посадочной площадки, и Серафина последовала за ней. Ее тело двигалось на автопилоте, ноги находили опору на скользких от влаги каменных ступенях, пока разум отчаянно пытался осмыслить реальность того, где она находилась и что делала.

Комплекс медленно проступал из темноты — невысокие здания, вписанные в склон горы, едва различимые до тех пор, пока они не подошли к ним вплотную. Строения казались выросшими из самих джунглей: стены были покрыты лианами и мхом, а линии крыш настолько сливались с кронами деревьев, что она могла бы пройти мимо, ничего не заметив.

Плечи Серафины были напряжены. Челюсть сводило от того, как сильно она ее стиснула. Каждая тень на периферии зрения, казалось, приходила в движение, и ей приходилось бороться с желанием разворачиваться на каждое фантомное шевеление, прижаться спиной к чему-то твердому и сканировать периметр на наличие угроз. Вся ее профессиональная подготовка вопила о том, что всё это неправильно: эта темнота, эта незнакомая местность, эта уязвимость, с которой она шла в неизвестное место без поддержки и без плана эвакуации.

И всё же она продолжала идти.

Она на это согласилась. И теперь она была здесь. Она зашла так далеко в этом безумном путешествии, переступила через дверь, которой не должно существовать, и летела сквозь ночь на корабле, опровергающем всё, что она думала, будто знает о мире.

Пришельцы были реальны. Она видела это своими глазами — корабль, экипаж, технологии, гудящие на частотах, которые ее человеческие чувства едва могли уловить. А ведь она думала, что за свою карьеру насмотрелась всякого. Трупы, не поддающиеся логике. Места преступлений, казавшиеся инсценировкой сумасшедшего. Будничная жестокость, которую люди причиняли друг другу по причинам, не поддающимся осмыслению.

Но