Преследуемая Хайракки - Каллия Силвер

Она так долго сдерживала его. Она была ответственной, надежной, той, кто просто опускает голову, делает свою работу и никогда не позволяет себе слишком много чувствовать.

Теперь ей предлагали другой путь. Насилие с целью. Охоту с реальными ставками. Шанс стать другой женщиной — не той, что медленно задыхалась под тяжестью мира, которому было на нее плевать.

Она, должно быть, сумасшедшая.

Может быть. Но быть сумасшедшей казалось лучше, чем ничего не чувствовать.

Био-броню доставили в конце первой недели.

Морган отвела ее в камеру глубоко внутри комплекса — комнату со стенами, пульсирующими слабым биолюминесцентным светом. В центре, подвешенное в колыбели из энергии, которую Серафина не могла идентифицировать, висело нечто, похожее на вторую кожу.

Она была зеленой. Глубокого, темного зеленого цвета, как кроны джунглей в сумерках, с черными полутонами, которые переливались, когда на них падал свет. Не металл. Не ткань. Что-то органическое, живое, ожидающее.

— Био-броня Хайракки, — сказала Морган. — Адаптированная под вашу физиологию.

— Адаптированная как? Я думала, это технология Хайракки.

— Так и есть. Но броня Хайракки связывается только с Хайракки. Для людей нам потребовалась… адаптация, — Морган сделала паузу. — Вы знакомы с Маджаринами?

Серафина покачала головой.

— Это раса, известная своими достижениями в биоинженерии. Они могут манипулировать органической материей на генетическом уровне, изменять ее форму, перепрофилировать. Когда началась программа подбора пар, мы обратились к ним с просьбой модифицировать био-броню Хайракки для совместимости с людьм, — Морган указала на колыбель. — Это результат. Технология Хайракки, адаптация Маджаринов, выращенная специально для вас на основе сканирований, которые мы провели по вашем прибытии.

— Выращенная, — повторила Серафина. Еще одна инопланетная раса. Еще одна невозможная вещь. — Сколько вообще видов вовлечено в эту… сеть?

— Больше, чем вы можете поверить. У Марака есть альянсы в десятках систем. Земля — лишь крошечная часть гораздо более масштабной картины.

Серафина смотрела на броню, пытаясь переварить услышанное. Пришельцы. Множество видов. Сеть, охватывающая звездные системы. Неделю назад она была детективом из убойного отдела, тонущим в долгах.

— Это безумие, — сказала она.

— Да, — согласилась Морган. — Так и есть.

Но она была здесь. Слишком поздно поворачивать назад.

— И как мне ее надеть?

— Никак. Она сама наденется на вас, — губы Морган слегка изогнулись. — Будет больно. Недолго. А затем это будет чувство, не похожее ни на что из того, что вы когда-либо испытывали, — она указала на небольшую нишу сбоку от комнаты, отгороженную завесой из такого же биолюминесцентного материала. — Вам нужно раздеться. Броня связывается непосредственно с кожей — нижнее белье можно оставить, но всё остальное придется снять.

Серафина кивнула. Морган отвернулась, занявшись чем-то в дальнем конце камеры, давая ей минуту уединения.

Она зашла за ширму, разделась до бюстгальтера и трусов и аккуратно сложила одежду на предусмотренную для этого скамейку. Обычный черный хлопок. Ничего особенного. Она не то чтобы собирала вещи именно для этого.

Когда она вышла, теплый воздух камеры покрыл ее голую кожу мурашками. Она чувствовала себя раздетой. Уязвимой. Броня ждала в своей колыбели, слабо пульсируя, и у Серафины появилось неуютное чувство, что она ощущает ее присутствие. Что она наблюдает.

Морган повернулась к ней с профессиональным, клиническим выражением лица:

— Как будете готовы.

Серафина медленно приблизилась к броне. Вблизи она смогла разглядеть ее текстуру: мелкие чешуйки, наслоенные и перекрывающие друг друга, с поверхностью, которая, казалось, дышала. Она была красивой, но от этой красоты становилось не по себе.

Она протянула руку и коснулась ее.

Броня пришла в движение.

Она потекла вверх по ее руке, словно жидкость, обволакивая кожу, припечатываясь к телу с ощущением, которое было наполовину давлением, наполовину жаром, а наполовину — чувством, для которого у нее не было слов. Она ахнула, когда материал растекся по ее торсу, вниз по ногам, через плечи, облепляя каждый изгиб, каждую мышцу, каждый дюйм ее тела.

На мгновение это стало мучительным. Словно ее заглатывали заживо, словно живое существо забралось ей под кожу и решило там обосноваться.

Ей хотелось сорвать ее. Ей хотелось кричать.

А затем всё прекратилось.

Боль исчезла так внезапно и бесследно, что она задалась вопросом, не придумала ли она ее. Осталось лишь… тепло. Присутствие. Едва уловимое осознание живого существа, связанного с ней и ожидающего ее дальнейших действий.

Она посмотрела на себя. Броня сидела так, словно всегда была там: легкая, гибкая, движущаяся вместе с ней так же естественно, как ее собственная кожа. Она размяла пальцы, покрутила плечами, сделала шаг. Броня откликалась мгновенно, предугадывая ее движения еще до того, как она их завершала.

— Потребуется несколько дней, чтобы полностью интегрироваться, — сказала Морган. — Носите ее на тренировках. Спите в ней, если сможете выдержать. Чем больше времени вы проводите в связи с ней, тем более отзывчивой она становится.

В первую ночь она не выдержала. Броня передавала ей слишком много: каждый звук на базе усиливался, каждое изменение давления воздуха отдавалось криком. В три часа ночи она сорвала ее, задыхаясь, и еще час просидела на полу своей комнаты, дрожа, прежде чем смогла снова ее надеть.

К третьей ночи она уже могла в ней спать. К пятой — не могла спать без нее.

— Отзывчивой в каком смысле?

— Процесс интеграции… всеобъемлющий, — Морган тщательно подбирала слова. — Маджарины спроектировали ее для оптимизации совместимости. Ваши рефлексы, ваши чувства, ваши реакции — всё это обострится в ближайшие недели. Она научится считывать ваши потребности. Когда вам нужно полное покрытие, она расширяется. Когда вам нужно слиться с окружением, она истончается почти до нуля.

— Реакции?

Выражение лица Морган не изменилось:

— Вы поймете, когда в этом возникнет необходимость.

Прежде чем Серафина успела расспросить ее подробнее, Морган указала на дверь:

— Дальше — стрелковая подготовка. Вел ждет.

Серафина повернула руку, наблюдая, как чешуйки смещаются и укладываются на место. Она чувствовала себя… сильной. Защищенной. Как существо, способное пережить то, что надвигается.

Она отложила этот вопрос на потом. У нее было предчувствие, что ответ ей не понравится.

Оружие не было похоже ни на что из того, из чего она когда-либо стреляла.

Они называли его «вет'кай» — термин Хайракки, который грубо переводился как «бесшумный удар». Оно было изящным, органическим в том же смысле, что и броня, и спроектировано для прямого интерфейса с био-костюмом. Когда она брала его в руки, она чувствовала подключение: едва уловимый гул бежал вверх по ее руке, связывая оружие с броней и нервной системой.

— Оно не стреляет пулями, — объяснила Вел своим мягким, мелодичным голосом, характерным для Саэлори. — Оно