Преследуемая Хайракки - Каллия Силвер

— А на дальней дистанции?

— Рассеивание снижает летальность, но всё равно выводит из строя, — черные глаза Вел изучали ее. — Оружие считывает ваше намерение через броню. Прицельтесь, сосредоточьтесь, выстрелите. Случайный выстрел невозможен.

Вел полезла в мешочек на поясе и достала небольшой предмет — гладкий, похожий на камень диск, серебристый и слегка теплый на ощупь. Он идеально лег в ладонь Серафины, когда Вел передала его ей.

— Переводчик, — пояснила Вел. — Технология Маджаринов. Он переведет любой устный язык на ваш родной.

Серафина повертела его в руке. Поверхность была бесшовной, такой же органической, как броня и оружие:

— Как он работает?

— Вы носите его. Он слушает. Когда он распознает речь на неизвестном вам языке, он передает смысл на английском, — Вел достала тонкий шнурок, сплетенный из материала, который Серафина не могла определить. — Вокруг шеи. Для работы он должен находиться близко к телу.

Серафина продела шнурок через крошечную петлю, которую раньше не заметила на краю диска, и надела его на шею. Переводчик лег ей на грудь — легкая тяжесть, о которой она вскоре научится забывать.

— Кха'рууны говорят нечасто, — добавила Вел. — Но когда они заговорят, вы их поймете.

Серафина заправила диск под воротник брони. Еще одна часть инопланетной технологии, связанная с ней, перекраивающая ее в существо нового вида.

Она вскинула вет'кай, прицелилась по его длине — хотя прицеливание было скорее интуицией, чем механикой, просто инстинктивным ощущением того, куда попадет выстрел — и выстрелила в мишень на стрельбище.

Луч бледно-зеленого света метнулся вперед — беззвучно, как и было обещано — и прожег дымящуюся дыру прямо в центре мишени.

— Хорошо, — сказала Вел. — Снова.

Недели слились воедино.

Она отмеряла дни по синякам, которые расцветали и исчезали на ее теле. По мозолям, грубеющим на ладонях. По тому, как обострялись ее рефлексы, пока она не начала реагировать до того, как сознательно фиксировала угрозу: ее тело изучало новый язык выживания.

Где-то на третьей неделе она поймала себя на том, что передвигается по джунглям, не задумываясь об этом: ее ноги сами находили бесшумные тропы, а глаза считывали в тенях малейшее движение. Она перестала быть копом, играющим в солдата.

Она становилась другим существом. И пока не знала, как его назвать.

Однажды вечером Леони нашла ее сидящей на краю тренировочной площадки и наблюдающей, как солнце садится за горы.

— Можно? — Леони указала на место рядом с ней.

Серафина кивнула.

Какое-то время они сидели в тишине, наблюдая за игрой света. Вокруг них нарастали звуки джунглей — дневная смена уступала место ночной.

— Вы отлично справляетесь, — сказала наконец Леони. — Лучше, чем большинство.

— Это должно заставить меня чувствовать себя лучше?

— Это должно быть правдой, — Леони повернулась к ней. — Я знаю, что всё это странно. Всё без исключения. Знаю, у вас, наверное, тысяча вопросов, которые вы боитесь задать.

— Есть несколько.

— Задавайте.

Серафина задумалась:

— Кха'руун. Тот, на которого я должна охотиться. Что будет, если он… если я не смогу…

— Если вы не сможете его остановить? — Леони покачала головой. — Этого не случится. У Охоты есть правила. Он не может причинить вам вред. Он может преследовать вас, может поймать, но не может причинить вам боль. Если в конце вы скажете «нет», он обязан это принять. Таков закон.

— А если я скажу «да»?

Леони на мгновение замолчала:

— Тогда у вас будет связь, не похожая ни на что из того, что вы когда-либо испытывали. Связь, которая идет глубже брака, глубже любви в человеческом понимании. Она меняет вас. Обоих, — она сделала паузу. — У нас с Карианом… на это потребовалось время. Доверие не дается легко, когда ты прошла через то, через что прошла я. Но сейчас? Я не могу представить свою жизнь без него.

— Вы скучаете по Земле?

— Иногда. Скучаю по дождю. Скучаю по Алфи, моей собаке, хотя Кариан в конце концов привез его ко мне, — легкая улыбка. — Но Земля никуда не денется. А жизнь, которая у меня есть сейчас… она больше всего, что я могла себе вообразить.

Серафина обдумала это. Попыталась представить себе жизнь, которая была бы больше той, что она знала.

— Почему я? — спросила она. — Почему они выбрали меня?

— Потому что вы не ломаетесь, — Леони встретилась с ней взглядом. — Я видела ваше досье. Знаю, что вы пережили. Обучение, работу, потери. Большинство людей сдались бы давным-давно. Вы — нет. Именно это и нужно Кха'руунам. Тот, кто не сломается, когда станет тяжело.

Серафина отвела взгляд, снова уставившись на темнеющие джунгли.

— Может, они знают что-то, чего не знаю я, — сказала она.

— Может быть.

Она тренировалась с вет'каем, пока он не стал ощущаться продолжением ее руки. Она отрабатывала боевые маневры в био-броне, пока не забыла, что носит ее. Она изучала тактику Хайракки, схемы их передвижений, их слабые места — те немногие, что у них были.

Она узнала о Кха'руунах.

Однажды вечером Вел показала ей записи, проецируемые на стену брифинг-рума. Боевые сводки конфликтов, о которых она никогда не слышала, в мирах, чьи названия не могла произнести.

От первого же кадра она замерла на месте.

Она видела диаграмму видов Хайракки. Выучила касты — администраторов Саэл с их серебристыми глазами, переговорщиков Са'кет, инженеров Кел'воран. Ей казалось, что она понимает, с чем имеет дело.

Она ничего не понимала.

Кха'руун на экране был ростом восемь футов, а то и больше. Его броня была темной, почти черной, с пластинами, которые смещались и смыкались, как чешуя какого-то доисторического хищника. Если другие Хийракки казались изящными, почти элегантными, то этот воин был создан для грубой жестокости. Массивные плечи. Руки, увитые жгутами мышц под био-броней. Когти, выдвигающиеся из закованных в перчатки пальцев — изогнутые и смертоносные, созданные рвать как плоть, так и металл.

И шлем. Гладкий, лишенный деталей, не выдающий ничего. Ни глаз, которые она могла бы прочитать, ни выражения лица, которое могла бы оценить. Лишь эта темная, бесстрастная поверхность, отражавшая окружающий хаос, словно зеркало.

Он начал двигаться.

У Серафины перехватило дыхание.

Быстро. Быстрее, чем имело право двигаться существо таких размеров. На записи было видно, как он преодолевает двадцать метров за долю секунды, сближаясь с отрядом вооруженных солдат прежде, чем те успевают навести на него свое оружие. Он сражался не как солдат. Он сражался как сила природы — как ураган, обретший плоть, как насилие, возведенное в абсолют.

Первый солдат умер еще до того, как