Любовь(ница) - Ария Тес

Загружает.

Закрывает.

Снова бросает на меня взгляд… и проходит мимо.

— Малышка моя, до вечера. Папе надо на работу, — его голос меняется.

Он снова нежный и ласковый, общаясь с дочерью Анвар себе не позволяет жесткости. Это только для меня…

Я еле сдерживаю слезы, наблюдая за тем, как они прощаются. Потому что я уже решила. Вот так просто. Решила…

Вы прощаетесь, если не навсегда, то очень надолго…

Анвар бросает на меня взгляд, когда Ава снова принимается за свою кашу. Выпрямляется. И добавляет.

— Не выходите сегодня, Надя. Охрана будет только вечером. И да, никому не открывай дверь. Ясно изъясняюсь?

Я опускаю глаза.

Как же я тебя ненавижу…

Он хмыкает, через мгновение я чувствую тепло его рук на своем подбородке, а потом мне снова приходится окунуться в омут его безразличия…

Анвар наклоняется, чтобы оставить на моих губах поцелуй, только оставляет жестокий шепот:

— Прекратила устраивать сцены, Надя. Не зли меня. Сегодня ты спишь в нашей постели, а нет? Я тебя в нее силком затащу.

Его пальцы становятся грубее, и в поцелуе нет ни капли любви. Только печать и клеймо. Его характера…

*рубеж веков — не чувствую

«Я (не) люблю тебя»

И бежать мне больше некуда, не к кому, незачем

Обижать мне больше некого, обиды — мелочи

И ты спросишь: че ты не звонил, не искал? И молчал

А я отвечу: просто я дебил, но я любил, я скучал

Я смотрю на тебя и, мне кажется

Звезды погаснут от зависти

Ты меня даже мертвого

Смехом своим легко могла завести

И всегда повторяла

Мы ходим по краю пропасти

А покой для дураков

Это глупости

Ты моя навсегда, ты моя

Ты сама это знаешь

Анвар

Я крепко сжимаю руль и жмурюсь.

Тачка тихо вибрирует.

Дыши.

Все потом, а пока дыши, сука, блядь! Ды-ши.

Сердце не на месте. Сердце в тисках. Сердце наотмашь.

Перед глазами ее глаза, и я срываюсь. В них непонимание, боль, обида, а мне сдохнуть хочется!

Будто я об этом не мечтал…

Сука! Будто я не мечтал, что наконец-то! Наконец-то наши планы станут реальностью… будто я не мечтал увидеть тебя в белом платье. Будто я не хотел…

Сука-сука-сука!

Резко бью по рулю кулаком и также резко откидываюсь на спинку сидения. В горле ком. Сердце еще сильнее в тиски…

Дыши.

Но как дышать? Все очень плохо. Я снова поступаю так с тобой, будто бы у меня есть выбор поступить по-другому… его нет! Я пытался. Я изо всех сил пытался, Надя, и мне казалось, что я добился победы, пока меня жестко не осадили.

Кто-то играет в такие игры слишком давно. Кто-то, как гребаная лиса, прячет запасные уловки и шаги. Кто-то скрывает в своих рукавах джокеры, а я? У меня недостаточно опыта.

Такое гнилое ощущение…

Я вечно тебя подвожу. Прости меня…

Сначала с Региной. Теперь здесь. И как мне объяснить, что я на стену лез в том доме?! Что я больше всего на свете хотел бежать к тебе и бежал?! Я бежал каждый раз, когда мог. Плевать на все было. Друзья? Пошли на хер. Семья? Туда же. Весь мир пусть огнем горит, мне было на-сра-ть! Когда я мог быть рядом с тобой, я всегда выбирал тебя. И если бы я действительно выбирал, мне не потребовалось бы и секунды на сомнения.

Это всегда была ты.

Машина спереди наконец-то трогается с места. Я выдыхаю и тоже двигаюсь. Еще пару светофоров, и мой офис. Потом самый последний этаж, откуда вся Москва, как на ладони. Будут контракты, дела, очередные «повестки дня», которые нужно разрулить в срочном порядке, а я…

По радио играет песня. Она о любви, похожей на вечность. Она о густом чувстве, которое топит тебя до последней запятой. Она о сердце и этой самой любви, которая будто бы никогда туда не приходила, а всегда жила, с самого твоего первого вздоха она была рядом.

Я замираю. Смотрю невидящим взглядом перед собой, а передо мной только Надя.

Ее глаза огромные, полные непонимания, боли и обиды. Ее рухнувшие мечты. Белое платье, сгоревшее в огне моего гребаного мира…

Брак — это залупа конская. Он ничего не стоит в плане эмоций. Не в моей плоскости существования. Это действительно сплошные «удачные вложения». Как там говорил отец когда-то? Ах да, точно.

«Брак — это правильное финансирование ресурсов, мой золотой»

Я с ним полностью согласен. Брак — это про сделку, но у нас с Надей была бы семья. Она так отчетливо касалась кончиков моих пальцев, что я почти поверил, что могу на это рассчитывать…

Не сейчас. Не думай об этом. Ей придется смириться.

Говорю это, а в глотке горечь.

Ей. Придется. Смириться.

Все должно было быть совсем не так…

Касаюсь взглядом бардачка, горло сжимает в очередном приступе удушья. Внутри лежит то, что я должен был подарить тебе — идеальное кольцо для женщины, которую я люблю.

Полностью.

За каждый ее каприз, за каждый ее взгляд, за каждую улыбку и смех. Я люблю ее, даже когда у нее нет настроения. Если честно, тогда я люблю ее еще больше. Когда ей плохо, страшно и грустно — она нужна меня; когда она психует и злиться — я улыбаюсь… Это был первый раз, когда я знал, что хочу пойти и купить кольцо. Меня загнали в угол в первый раз, загнали туда же во второй. Кто-то слишком давно играет, Надя, и я снова тебя подвел. Не просчитал. Был недостаточно хорош.

Хищник? О нет, этот мир полон не хищников, а змей. У них яд отравляет моментально, а нападают они из-за угла. Ты даже не поймешь, а уже в полной заднице.

Я пытался, но проебался, малыш, и выхода уже нет, но если бы я выбирал, это была бы ты. Женщина, от которой у меня ток по коже и нутру. Душа моя в твоем-моем теле. Вот что я чувствую рядом с тобой: будто бы моя душа внутри тебя живет, и так оно и есть, полагаю… она действительно осталась только в тебе. Я ее спрятал от яда, потому что так было нужно. Я стал тем, кого ненавидел, и буду продолжать быть тем, кого ненавижу.

Так нужно.

А вот что не нужно — так это тебе знать.

Не сейчас, а когда?! Если не сейчас, то когда?!

Осознание бьет