Под его командованием - Рея Харп

— Это я, Зейн.

Мое сердце немного падает, но это чувство мгновенно улетучивается, когда я открываю дверь и вижу перед собой самый большой, самый красивый букет из белых и розовых пионов. Он такой пышный, что я даже не вижу за ним головы Зейна.

— О боже мой, — произношу я, вдыхая их свежий, сладкий аромат, который уже окутал меня. — Спасибо! — Инстинктивно я прижимаю руку к груди, издавая легкий смешок, пока цветы медленно плывут мне в руки.

— Я всего лишь посланник, мисс Финнеган, — улыбается он.

Цветы тяжелые, их кудрявые, мягкие лепестки касаются моей кожи, словно легкий летний туман. На столе снова звонит телефон, и я поворачиваю голову на звук. Бросаю взгляд на Зейна.

— Я...

— Я буду поблизости, — говорит Зейн, мягко кивнув и отступая в тень, откуда он и его команда наблюдают за мной. Они дежурят здесь с тех самых пор, как Роуэн уехал, и мне даже немного неловко, потому что им тут абсолютно нечем заняться. Что, впрочем, и к лучшему, полагаю, так как это означает, что никто не пытается до меня добраться.

Я закрываю дверь и отвечаю на звонок; сердце отчаянно рвется из груди, когда я вижу имя Роуэна на экране. Я подношу телефон к уху, но его хриплый голос обволакивает меня еще до того, как я успеваю поздороваться.

— Посмотри на улицу. Через большое окно.

Прикусив нижнюю губу, я спешу к окну, всё еще держа цветы в руках, ожидая увидеть его прямо перед домом. Но, отодвинув прозрачные занавески, я вижу лишь еще один букет пионов, который один из людей Зейна держит перед черной машиной.

— Роуэн... — улыбаюсь я.

— Садись в машину, ангел, — приказывает он.

— Ты вернулся из Лондона?

— Нет.

— Тогда почему...

— У тебя есть ровно десять минут, чтобы спуститься и сесть в машину. Если тебя там не будет, когда я перезвоню, я накажу тебя по возвращении — и обещаю, что это будет не то наказание, которого ты бы ждала с нетерпением.

Я судорожно вдыхаю, чувствуя, как подкрадывается нервозность. С Роуэном никогда не знаешь, чего ожидать. Секс с ним никогда не бывает нежным, и, хотя мне это безумно нравится, я всерьез начинаю беспокоиться о том, что могут повлечь за собой его наказания.

— Это понятно?

— Д-да. Да, сэр.

Звонок обрывается без лишних слов, и я оглядываюсь, соображая, что делать дальше. Цветы. Мне нужно поставить цветы в вазу или вроде того.

Я бегу на кухню; ладони потеют, а по коже разливается жар. Достаю вазу, наливаю в нее кучу воды и ставлю букет. Затем переодеваюсь в белую юбку и топ с цветочным принтом, запираю дверь и спешу вниз.

Лифт на этой неделе не работает — управляющая компания до сих пор его не починила. Поэтому я, запыхавшись, спускаюсь до первого этажа, когда меня внезапно осеняет. Я забыла взять сексуальное белье, которое купила на днях, чтобы сделать ему сюрприз. Я смотрю на время в телефоне и вижу, что у меня осталось еще четыре минуты из того времени, что выделил мне Роуэн. Внутренне чертыхаясь, я решаю бежать обратно на пятый этаж.

Я отпираю дверь и врываюсь в коридор, даже не утруждая себя тем, чтобы снять обувь. Вот оно. На полу в спальне, в пакете «Victoria's Secret» в розовую полоску. Я наклоняюсь, чтобы схватить его, и когда возвращаюсь в гостиную... замираю.

На прикроватном столике лежит наполовину очищенный красный апельсин.

Его сок забрызгал стекло, оставив пятна, словно тот, кто его чистил, не особо церемонился, сжимая его в пальцах. Мысль о том, что здесь был кто-то еще, приводит меня в ужас, но я не помню, чтобы ела сегодня апельсин. Или даже покупала его.

Волоски на затылке встают дыбом. Я смотрю на входную дверь, сердце бешено колотится о ребра. Страх, настоящий, неподдельный страх пронзает мое тело, как молния; голова идет кругом от выброса гормонов.

— У меня пистолет, — лгу я, заставляя свой голос звучать увереннее, чем я себя чувствую. — И я не побоюсь пустить его в ход.

Тишина. Только тиканье часов в коридоре и шум крови в ушах заполняют пространство.

— Зейн! — кричу я, и теперь мой голос дрожит и срывается. — Зейн!

Я подавляю всхлип и решаю рвануть к двери. В этот самый момент Зейн сталкивается со мной и задвигает меня себе за спину, пока я дрожу как осиновый лист. Блядь, мне действительно нужно записаться на те курсы самообороны, о которых я всё думала.

— Оставайтесь здесь, — говорит он, доставая пистолет и скрываясь за стенами моей квартиры. Позади меня появляются еще двое его людей, тоже с пистолетами наизготовку, целясь поверх моего плеча. Я не смею даже пошевелиться, пока они проходят мимо.

Через несколько мгновений Зейн возвращается, убирая оружие.

— Что случилось? — спрашивает он. — Внутри никого нет.

Это невозможно. Если только... если только память не подводит меня, и я действительно съела этот апельсин. Но...

— Я... простите. Вы уверены... вы везде проверили?

— Да. Везде, где мог бы кто-то спрятаться. Нас тренировали именно для таких ситуаций. Так что поверьте мне, мисс Финнеган, прямо сейчас в вашем доме нет никого, кроме моей команды.

Какого черта?

— Спасибо. Мне так жаль, я думала...

— Что произошло? — настаивает он, пригвоздив меня взглядом. Его люди собираются вокруг него, тоже убирая оружие на место.

— Думаю, я просто устала и... на взводе из-за всего происходящего. Я не привыкла к тому, что за мной следят папарацци или люди пытаются сделать со мной селфи. Мне очень жаль.

— Вам не нужно извиняться. В этом и заключается наша работа. Я должен позвонить командиру.

— Нет! Пожалуйста, не надо! Это так неловко... Я не хочу, чтобы он волновался из-за пустяков. Пожалуйста?

Зейн изучает меня несколько секунд, пока я строю ему самые жалобные глазки, на которые только способна. Наконец, он вздыхает, и все мое тело расслабляется.

— Очень хорошо, мисс Финнеган. Но вы должны пообещать, что позовете нас, если заметите еще что-нибудь подозрительное, даже если в итоге это окажется ничем. Договорились?

— Дав, — говорю я, протягивая ему руку. — Пожалуйста, называйте меня Дав. И конечно, так будет правильно. Хотя я обещаю немного отдохнуть, чтобы в следующий раз разум не играл со мной злые шутки.

Зейн коротко кивает и вместе со своими людьми выходит из квартиры. Я временно облегченно выдыхаю, хотя вся эта ситуация всё еще держит меня в напряжении. Я не ела этот апельсин. И если только люди Зейна не пробрались в мою квартиру, пока меня не