Под его командованием - Рея Харп

— Сможешь, — говорит он мне низким и контролируемым голосом. — Расслабься ради меня. Ты сможешь это вынести.

Мои мышцы сжимаются, а затем расслабляются. Он продвигается дальше, дюйм за дюймом, пока по моим щекам начинают катиться слезы. Мое стоп-слово уже наготове, вертится на кончике языка, но я пока его не произношу. Мое тело сотрясается от беззвучных рыданий.

— Больно. Так больно, Роуэн.

— Знаю, ангел. Дыши ради меня. Ты отлично справляешься.

Я пытаюсь делать то, что он говорит, но трудно сосредоточиться на чем-то, кроме боли. Пока Роуэн не просовывает руку между моих ног, надавливая на клитор. Я бормочу что-то невнятное, а моя задница внезапно сжимается вокруг него.

— Вот так. Блядь, какая же ты тугая. Еще совсем чуть-чуть.

Я стону и скулю, когда он в последний раз проталкивается в меня, а затем чувствую, как его пальцы впиваются мне в бедра. Без всякого предупреждения Роуэн приподнимает меня и сдвигает верхнюю часть моего тела немного вправо, опуская мою киску на угол стола.

— О боже мой, — вскрикиваю я; мой клитор пульсирует от удовольствия, когда холодное дерево оказывает на него именно то давление, которое нужно.

— Я хочу смотреть, как ты трешь свою маленькую киску об этот стол. Сделаешь это для меня, ангел?

Ему не приходится просить дважды. Я начинаю тереться о холодный материал, покачивая бедрами взад-вперед, отчего член Роуэна одновременно входит и выходит из моей задницы. Я делаю это медленно, чтобы не причинить себе боль. Это похоже на подключение к механизму, которым могу управлять только я.

Угол становится скользким от выделений, обильно покрывающих его; мои складки широко раскрыты, позволяя клитору скользить вверх и вниз. Моя киска сжимается, и задница делает то же самое — вот только там есть твердый стояк Роуэна, вокруг которого можно сжиматься.

Я запрокидываю голову назад, открыв рот и зажмурив глаза. Роуэн что-то шепчет мне на ухо, но я не слышу. Я полностью растворяюсь в этом чувстве — чувстве того, как он заполняет меня там, где еще никто никогда меня не трогал. И я продолжаю гнаться за ним, выжимая каждую последнюю каплю удовольствия, пока мои бедра не перестают двигаться сами по себе.

Из груди Роуэна вырывается рык, и он наматывает мои волосы на кулак, притягивая мою голову к себе, пока начинает трахать мою задницу так, как ему нужно. Жестко и безжалостно; боль смешивается с отголосками моего оргазма, заставляя меня кричать.

Как раз в тот момент, когда мне кажется, что я больше не выдержу, Роуэн кусает меня за плечо, заменяя одну боль другой. Этот укус оставит след.

— Так. Охуительно. Идеально, — выдыхает он, поглощенный погоней за собственной разрядкой. Мои руки тянутся в стороны, желая за что-нибудь ухватиться, чтобы удержать равновесие. Но единственное, до чего я могу дотянуться, — это края стола, которые не особо помогают.

Удар. Удар. Удар.

Стол бьется о стену, пока он трахает меня, и все, что я могу делать, — это держаться изо всех сил. Мои ресницы трепещут и закрываются, и внезапно я чувствую головокружение. Я знаю это чувство. Мое тело снова отключается. Но прямо перед тем, как я успеваю произнести свое стоп-слово, Роуэн останавливается, и теплая липкая жидкость наполняет мою задницу; он дергает меня за волосы, пока я не врезаюсь в его твердую грудь.

Я смотрю, как Роуэн пьет черный кофе, держа одну руку в кармане костюма. Он полностью одет и готов уйти. И я от этого не в восторге. Жаль, что я не согласилась переехать к нему. Я не знаю, когда увижу его снова.

— Иди сюда, — хрипло зовет он, и мое тело мгновенно притягивается к нему. Его язык проталкивается сквозь мои губы, приоткрывая их. На вкус он как кофе и моя имбирно-мятная зубная паста, и я улыбаюсь сквозь поцелуй. — Я буду скучать по тебе, ангел. Не знаю, когда мы сможем увидеться в следующий раз, но я использую любую возможность. Сейчас у меня сумасшедший график.

— Не волнуйся, — говорю я, прикусывая губу. — Я понимаю. К тому же, мне тоже нужно работать.

Он кивает, оставляя еще один поцелуй у меня на макушке, прежде чем достать что-то из нагрудного кармана.

— Приходи когда захочешь. Даже если меня там не будет, — говорит он, раскрывая мою ладонь, чтобы вложить в нее ключ. — Охрана пропустит тебя, в какое бы время ты ни пришла.

— Но если тебя там не будет...

— Я буду знать, что ты приходила. Этого будет недостаточно, но хоть что-то.

— Верно, — улыбаюсь я. Он улыбается в ответ.

— До скорой встречи, ангел.

С этими словами тепло его тела покидает меня, и я злюсь на себя за то, какой, блядь, нуждающейся в нем я себя чувствую. В конце концов, у нас обоих есть свои жизни, к которым нужно возвращаться. Я слышу, как за ним открывается и закрывается дверь, оставляя меня совершенно одну в квартире; всё, что у меня осталось — это его запах, пропитавший меня, и его сперма, которая все еще вытекает из моей саднящей задницы.

Медленно отмерев на том месте, где он меня обнимал, я иду в душ, чтобы собраться на день. В шесть утра обычно слишком рано для того, чтобы ехать в офис. Но мисс Прэтт сегодня уже там. И она написала мне, что, судя по всему, с делом что-то пошло не так, и нам нужно покопаться в дополнительных файлах.

Я намыливаю волосы шампунем, смываю его и, высушившись, наношу макияж. Затем натягиваю черные брюки с завышенной талией и накидываю кремовую рубашку. К тому моменту, когда я готова выходить, на часах шесть сорок пять — всё еще довольно рано. Именно поэтому я никак не ожидала увидеть то, что вижу сейчас перед своим жилым комплексом.

Я открываю дверь, и десятки фотографов и журналистов направляют на меня свои камеры и микрофоны. Вспышки слепят глаза, а люди перекрикивают друг друга, и все они чего-то от меня хотят.

Какого. Черта.

— Каково это — встречаться с командиром Роуэном Кингом? — спрашивает кто-то.

— Я...

— Чувствует ли он себя виноватым в смерти Коула Финнегана? — спрашивает кто-то еще, заставляя меня нахмуриться.

— Он...

— Дав! Сюда! — Женщина привлекает мое внимание. — Правда ли, что атаки CCSI куда серьезнее, чем нас пытаются заставить поверить?

Мой телефон вибрирует в сумочке, но я не решаюсь достать его, чтобы посмотреть. Я чувствую себя так, словно в мою личную жизнь бесцеремонно вторглись, просто оттого, что эти люди стоят передо мной. Перед моим домом. Ко мне бросается мужчина,