Под его командованием - Рея Харп

— Ты все еще чувствуешь пробку в своей прелестной дырочке, ангел?

— Да, — отвечаю я, теперь сосредотачиваясь на этом ощущении еще больше.

— Хорошо. Сиди смирно, пока я проверю, насколько ты мокрая. Я хочу, чтобы все знали, что ты моя, но не хочу, чтобы они видели, что я с тобой делаю. Так что не двигайся. Поняла?

Я киваю, чувствуя, как его пальцы скользят выше по моей ноге, пока не достигают обнаженных губ моей киски. Вот почему он не хотел, чтобы я сегодня надевала белье. У меня перехватывает дыхание, пока я пытаюсь бороться с румянцем, заливающим мои щеки.

Кончик среднего пальца Роуэна погружается глубже между моими складками, и в ответ у меня вырывается тихий скулеж. Он все еще удерживает мой взгляд, пока его рука исследует мою киску, и это интимно до такой степени, какой я никогда раньше не испытывала. Я не просто влажная, я вся теку. И бабочки оживают в моем животе от осознания того, что это доставит ему удовольствие.

— Командир Роуэн Кинг. — Мужской голос откуда-то спереди заставляет меня вздрогнуть. Слава богу, мы прячем то, чем занимаемся, под столом. Я поворачиваю к нему лицо и замечаю у него в руках камеру.

— Не возражаете, если я вас сфотографирую? Вы прекрасно смотритесь вместе, и Америка с удовольствием бы посмотрела, кто украл сердце нашего командира.

— Роуэн... — умоляюще шепчу я; меня окатывает волной стыда от осознания того, что его рука все еще ласкает мою киску, пока этот мужчина разговаривает с нами.

— Одну минуту, Алистар, — говорит Роуэн парню, а затем поворачивается ко мне, чтобы тот не услышал. — На самом деле, я бы хотел, чтобы ты запомнила этот момент. Я хочу, чтобы завтра ты увидела себя в газетах и знала, что твоя пизда была в моей власти под этим столом, пока ты позировала для фото, как красивая хорошая девочка. Я хочу, чтобы ты помнила: ты моя и больше ничья. Но если ты предпочтешь пока держать нас в секрете, я пойму. Это раструбит о тебе на всю страну, и если тебе от этого некомфортно, я пошлю его на хуй. Так скажи мне, чего ты хочешь, ангел.

Его пальцы сжимают мой клитор под столом, и я прикусываю губу, чтобы подавить стон.

Я раздвигаю ноги на несколько дюймов, и он входит в меня одним пальцем, слегка двигая им, чтобы его мышцы не напрягались слишком сильно и не выдали нас. Я сейчас так возбуждена, что не могу поверить в то, что он хочет, чтобы мы сделали. Но, к черту все, я хочу запомнить это не меньше, чем он. Кроме того, я не хочу быть просто маленьким секретом, который он прячет от всего мира. Я хочу быть для него всем, и я хочу, чтобы мир знал, что он мой.

— Я хочу тебя, — честно говорю я, и он улыбается, изгибая палец вверх, чтобы коснуться моей точки G. Я обхватываю пальцами его бедро, сжимая его, чтобы не сорваться и не кончить прямо здесь и сейчас.

— Тогда улыбнись в камеру, ангел. Покажи миру, что ты принадлежишь мне.

Так я и делаю. Алистар тоже широко улыбается, вероятно, в восторге от того, что станет первым фотографом, который продаст наш снимок, и делает несколько быстрых кадров.

— Прекрасно, — говорит он, затем поворачивается и уходит, коротко кивнув. — Приятного вечера.

В тот же миг Роуэн убирает пальцы от моей киски, и я сжимаю бедра, чтобы сохранить хоть какое-то трение.

— Ты вся течешь, ангел. Мне нравится видеть, как сильно эта пробка тебя заводит.

— Пожалуйста?..

Он улыбается, оставляя поцелуй на моих губах, вместо того чтобы дать моей киске разрядку, которой она так отчаянно жаждет.

— Когда мы вернемся домой, только этим я и буду заниматься. Буду играть с твоей розовой киской, пока ты не взмолишься о пощаде. Здесь они увидят твое красивое личико, когда ты будешь кончать, а я предпочел бы сохранить это зрелище только для себя. Так на чем мы остановились?

Я откашливаюсь, изо всех сил стараясь не выглядеть смущенной от того, что меня так сильно дразнят.

— Ты не ответил на мой вопрос. Насчет того, почему пошел в армию.

Он кивает, внезапно становясь серьезным.

— Мой отец служил стране. Как и мой дед. Меня подталкивали к этому с ранних лет, и я не чувствовал, что имею право голоса.

Я прошла достаточно курсов терапии, чтобы понять: вероятно, именно поэтому он испытывает потребность контролировать все вокруг теперь, когда у него есть такая возможность. Мне бы хотелось узнать больше, но я не стану на него давить. Пока нет.

— А ты хотел заниматься чем-то другим?

— Я даже никогда не рассматривал иной путь. Мать хотела, чтобы я баллотировался на государственную должность — думала, так мне будет лучше. Но я никогда не хотел обладать такой огромной властью. Я боялся того, что могу с ней сделать.

Убейте их всех, — вспоминаю я его утренние слова в разговоре с сержантом Реймсом. Учитывая работу Роуэна, я даже не придала этому особого значения. Интересно, а стоило бы?

— А потом я встретил Коула, — говорит он, и на его губах расплывается грустная улыбка. — Я также познакомился с Мэддоксом Торном, президентом, и они стали для меня как семья. Вот почему я остался в армии. Почему пробился на самый верх. Мы втроем собирались управлять страной. Мэддокс — как президент, я — как командующий армией, а Коул... — он вздыхает, — он должен был возглавить ФБР. Эта страна настолько коррумпирована... настолько омерзительна, что мы взяли на себя ответственность что-то с этим сделать. Мы думали, что сможем, поэтому запустили механизм. Но потом нас вычислили... и Коул пал первым, потому что мы были недостаточно осторожны.

— Ч-что ты имеешь в виду? Коул погиб на поле боя... — Я хмурюсь, ошеломленная новой информацией. Коул собирался возглавить ФБР? Всё, что знали мои родители и я, — это то, что он был лейтенантом, сражающимся за свою страну.

— Все сложно, — отвечает он. — И мне бы не хотелось заставлять тебя заново переживать воспоминания о его смерти прямо сейчас...

— Нет. Пожалуйста, Роуэн, ты должен мне рассказать. Он — был — моим братом. Мне необходимо знать.

Он коротко кивает; его лицо внезапно становится мрачным.

— Мы продвигались по службе. Быстро. Мы втроем рисковали больше, чем кто-либо другой, и газеты постоянно писали о нас. Вот почему они начали замечать нас — кукловоды, дергающие за реальные