Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

Не надо быть верховной ведьмой, чтобы прочесть решимость отчаяния, которое было написано на лице Арнэ.

— Госпожа Мурчин, а вам обязательно брать кого-то из нас? — внезапно подал голос Раэ.

Мурчин не пожелала с ним заговорить, но Раэ продолжал:

— Если на рынке нет подходящего товара, стоит ли брать что попало? Да отпустите вы нас, все равно не с миром отпускаете. Сами же сказали, что мы смертники.

Мурчин не выдержала и фыркнула, все еще не глядя на Раэ:

— Может, еще на жалось бить будешь, титанобойца? Милосердия ждешь, что ли, особенно ты?

— Милосердием было бы всех нас тут прихлопнуть. Своей смертью все равно мы не умрем. Легкой тоже. У нас даже могил не будет. Никто вас не обвинит в добром поступке.

Мурчин внезапно очутилась перед ним и напрямик глянула охотнику в лицо. Раэ выдержал ее взгляд, усмехнулся. Он ее не побоится. Иных бить колоссов не обучали. В ответ ему усмехнулась и ведьма:

— Ах, ну да, вы думаете, что мы стараемся делать только поступки, которые считаются злыми, а у вас же свое понимание добра и зла, то, которое привила Цитадель, — пропела она, — да только вот с моей точки зрения добрый поступок это открутить тебе башку, титанобойца. О, это будет добро и еще какое добро!

— Ну так откручивайте, — развел руками Раэ, — или вы не хотите делать то, что вам указывают?

— Фере! — выкрикнули разом Арнэ, Ксури, Гайю, и кажется, даже сдержанный Ларс. Вот уж выводить ее из себя не следовало. Все знали, как ведьмы охотятся и расправляются с титанобойцами, которых они ненавидели едва ли не больше, чем охотников на них самих.

— Смерти не боишься?

— Все мы когда-нибудь умрем.

— А если я… убью всех, за то, что ты меня дразнишь, а тебя отпущу? — спросила Мурчин, — как ты с этим жить будешь?

— Буду прославлять твое милосердие, — быстро Раэ, резко переходя на ты. Слишком долго они смотрели друг другу в глаза, чтобы выкать.

— …И бить много-много колоссов, — спокойно добавил он, а затем повернулся к охотникам, — парни, мы не можем быть куплены ценой души одного из нас. Кто пойдет с ней, за всех остальных положит душу. Погубит себя и обречет на вечные муки. Мы такой цены не оправдаем. Даже если будем до конца своих дней бить каждый свою нечисть. Нам надо принять свою долю. Любая лучше, чем пойти с ней.

Охотники молчали, вперив глаза в землю. Ларс кивал своим мыслям, Ксури и Арнэ, не поднимая голов, все же чуть их повернули в сторону Раэ, взглядами выражая согласие. Гайю молчал, оцепенев.

— Как дико вас воспитали, — протянула Мурчин.

— А вот так нас воспитали. Некого тебе брать в ученики, — развел руками Раэ.

Луна, зацепившаяся за вершину башни, очистилась от недавно набежавших облаков. Осветила улицу. Раэ и Мурчин снова столкнулись взглядами. Он стоял против нее, на голову ниже, тонкий, натянутый, как струна. Так и стоял, чуть подавшись на ведьму, готовый накинуться. И не отводил взгляда. Ведьма сбила с его головы капюшон. В какой-то миг смотрела на маленького титанобойцу как зачарованная.

— Ан-ге-ло-чек, — протянула она, — кто бы мог подумать, что в такой белокурой ангельской головенке все перекручено. Ты готов распоряжаться жизнями своих друзей?

— Они в твоих руках.

— Но какие же мы жестокие. Готовы всех пустить в расход, лишь бы злой ведьме не достались!

— Не тяни. Либо всех отпускай, либо всех убивай, — сказал Раэ ведьме, — парни, кто из вас думает иначе?

Арнэ тяжело мотнул головой. Ксури сделал к нему шаг. Ларс распрямился.

— Лучше так, — слабо ответил Гайю за всех.

— Его возьму, — внезапно сказала Мурчин, пока никто не успел еще слова молвить и ткнула пальцем в Раэ.

— Нет! — крикнул Арнэ.

— Вы свободны, — отмахнулась от них Мурчин, — а ты, титанобойца, пойдешь со мной. Или всех их нужно все-таки убить, по твоему кровожадному мнению? Ну? Твоя душа их жизней не стоит?

Раэ на миг оторопел, захлопал глазами. Мурчин наслаждалась смятением, которое мелькнуло в глазах Раэ, покровительственно взъерошила его светлые, как лен, волосы.

— Ан-ге-ло-чек, — опять ехидно пропела она. — Чуть не прошла мимо такого товара, сама себе удивляюсь. Ну, что скажешь? Всех вас в расход или пойдешь со мной?

— Фере, — выдавил из себя Арнэ, — т-ты… на меня не смотри…

— Не слушай ее, — тихо сказал Ксури.

— Так я должна тут всех положить ради того, чтобы ты со мной не погубил свою душу? — забавлялась ведьма.

— Я попрощаюсь? — тотчас угрюмо буркнул Раэ не глядя на ведьму.

— Ой, как легко ты переменил решение, — усмехнулась Мурчин, — а что скажут на это твои друзья?

— Так, все, — хватит, — сказал Раэ, стараясь опередить то, что могли бы сказать другие охотники, — все-все, я иду с тобой.

Раэ поспешно сжал руку Арнэ и повел вниз глазами так, чтобы тот проследил за его взглядом. Под ногами лежала совня. Совня Агри. Раэ решил, что его надо завещать командиру их маленького отряда.

— Живи, Арнэ. Бей нагов. Моему воспитателю, Виррате, скажи что… что я погиб, ладно? Да, в отчете скажете, что я погиб, так всем будет проще.

Ксури затравленно глянул в лицо Арнэ, силясь поймать его взгляд. Арнэ смотрел в никуда. Затем Ксури перевел взгляд на Ларса. Тот тяжело смотрел на Раэ, сглатывал, сжимал кулаки.

— Н… не стоим, мы не стоим, — еле слышно просипел он. Ксури подался к Ларсу, потом с болью посмотрел на Раэ. Тот запрещающее мотнул головой.

— Я вас не стою.

Мурчин усмехнулась.

— Прости нас, Фере, — выпалил Гайю, — за все прости. Прости за…

В его взгляде читалось облегчение. Да и как Раэ его мог судить? Жить хотелось всем.

— Как тебя на самом деле звать-то? — спросил Ксури, — как тебя поминать?

— Фере, — поспешно сказал Раэ. Вот уж сейчас он точно не желал открывать свое имя из уважения к семье. Попасть в плен к ведьме — что может быть хуже для охотника и его родни?

Раэ