Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

Да где же он сейчас находится?

И где эта ведьма, раз уж она его сюда притащила и вылечила?

Дверь из комнаты разбухла настолько, что не вмещалась в перекошенный дверной косяк. Явно Раэ не собирались запирать. Он выскочил босой, в одной простыне, в полумрак коридора, и заскрипел половицами. Ощутил, как болит ушибленная в бою нога с синяком на всю стопу. Не до этого. Еще он ощутил крепкий запах розовой воды и пошел на него. Коридор вывел его в небольшую, благоухающую розами, но при этом еще сыростью и стоялой пылью комнату, уставленную низкими, тронутыми плесенью креслами, увешанную гобеленами, кажется, очень богатыми — но Раэ на них глянул лишь мельком. Не до них. Одного бросового взгляда ему было достаточно, чтобы догадаться, что это — дальняя гостиная, которая, судя по старинной планировке дома, должна сразу выходить на открытую террасу , а затем в палисадник. Вот через дверь наружу он и вышел, чтобы хоть как-то прояснить, где находится.

Раэ оказался на террасе большого двухэтажного дома, к стенам которого подступили запущенные кусты бирючины, словно сетью, заплетенные повиликой. Должно быть некогда это было живой изгородью. За ней тянулось то, что, должно быть, задумывалось как лужайка, а стало запущенным пустырем, кое-где поросшим мелким кустарником. То тут, то там по пустырю-лужайке торчали семейки уродливых несъедобных грибов. Некоторые семейки образовывали лихие круги. К самой лужайке подступал ржавый корявый лес.

Раэ застонал от досады, опять ощутил прилив слабости и оперся о перила террасы. Он понял, где находится. Конечно, в ведьмах он разбирался из рук вон плохо, не на ведьм его натаскивали, но кое-что общее, что должен был знать любой охотник на нечисть, он все же знал. Знал, что ведьмы имели обычай собираться в ковены, а ведьминские ковены имели обычай воздвигать себе дом где-нибудь в чаще леса, подальше от людских глаз, и замыкать колдовским способом свои владения. Простой смертный не мог их обнаружить, а уж в тем более попасть туда. Лес в таком замкнутом пространстве неизбежно начинал сохнуть. Или гнить. Причиной было то, что не только люди, но и кое-какая живность не могла теперь проникнуть в ведьминскую Кнею извне. Не всякий зверь, не всякая птица. А не попади в лес какая-нибудь букашка, которой и названия нет, но без которой не опыляется какая-нибудь былинка, какую человеческий глаз не замечает — и в ведьминских владениях нарушалось природное равновесие. Все летело под откос: деревья заболевали всем, чем могли заболеть деревья. Даже издали Раэ видел, что подступавшие к бывшей лужайке ели стояли сплошь не зеленые, облезлые, наверняка, если рассмотреть вблизи уцелевшие иглы, можно было убедиться что они покрыты каким-то бурым крапом. Да и кусты под елями были не лучше. Если листва на них не была обрызгана какими-то пятнами, словно ядом, то обязательно подернута, как пеплом, мучнистой росой. Под лопнувшей корой ближайших деревьев виднелись незаживающие язвы, стволы и сучья уродовались самыми разнообразными утолщениями, немыслимых форм и размеров, узловатыми, бугристыми — каких только наростов и накипей на них не было. В уцелевших кронах лиственных деревьев торчали так называемые ведьмины метлы, неизбежные в замкнутых местах проживания ведьм, как бы сами ведьмы с ними ни боролись. А поначалу, замкнув пространство, как рассказывали ведьмобойцы, ведьмы действительно пытались облагораживать и подлечивать леса в своих владениях или вырубали их, чтобы разбить парк, устроить сад, но со временем все они махали на это рукой — бесполезно. Большинство со временем примирялось с тем, что безопасное пространство становилось уродливым.

В глубине опушки что-то скрипнуло, по движению Раэ догадался, что это скакнул потревоженный олень. О да, олени едва ли не единственные животные, которым колдовское пространство было как проходной двор, а отсутствие врагов — приятным возмещением скудного рациона. А он, Раэ… Ему только оставалось с тоской окинуть облезлые деревья гниющего леса. В каком бы направлении он бы ни попытался пересечь это пространство, для него итог будет один — он выйдет к этому проклятому старинному дому. Только опытные ведьмобойцы, самого высокого ранга могли обнаружить в чащобе ведьминскую Кнею, проникнуть в нее и выйти. Да и таких в Цитадели было по пальцам перечесть. Да, действительно не стоило запирать дверь в его комнатенку. Он здесь и так надежно заперт.

Рядом качнуло ветки бирючины и послышался не то стрекот, не то шелест. Раэ вздрогнул, повернул на звук голову и встретился взглядом с другой парой глаз, похожих на черные бисеринки. Они настороженно смотрели на человека из-под древесного листа. А вон еще одна пара глазонек, а вон еще и еще. Да их здесь ни один десяток! Альвы! По ночам они искрятся, как огромные цветные светляки, каждый своим цветом. Но в свете дня они больше были похожи на серых летающих котят с кулак величиной и с добрыми мордочками. У них было по четыре крылышка, словно сделанных из маленьких шелковых перышек. Стоило сделать резкое движение, как стайка альвов резко выпорхнула из ближайшего куста, неожиданно многочисленная, и умчалась в лес. Так-так… здесь альвы к людям непривычны, дикосятся...

Раэ поднялся, отошел несколько от дома, чтобы окинуть его фасад взглядом. Да это особняк, которому в пору было бы стоять в одном из столичных районов, а не посреди леса. Он был рассчитан на большой ковен, однако смотрелся заброшенным, несколько вросшим в землю, кладка его стен, подернутая бурым мхом, явно была старинной. Сколько их тут, ведьм этих? Для чего им все-таки он, Раэ?..

Пока он осматривался, одно из ближних напольных окон на первом этаже распахнулось с резким скрипом. Из него на Раэ глянули те самые ядовито-бирюзовые глаза, которые, как он думал, было последним, что он мог увидеть в этой жизни.

— Очнулся, — чуть хрипловато сказала ведьма, не столь обращаясь к нему, сколько разговаривая с собой. Более достойного собеседника, похоже, она не видела.

С минуту они мерили друг друга взглядами. Раэ смотрел на ту, которая уничтожила его боевых товарищей, самого его сначала смертельно ранила, но потом почему-то исцелила слишком сложным способом. Вид у ведьмы был уже не столь воинственный, как в прошедшую ночь. Раэ даже поймал себя на том, что не боится ее, в тот момент похожую на взбалмошную заспанную девчонку, которая сама себе на зло и на зло стыдящей ее матери встречает гостей в неубранном