Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

— Надеюсь, мы больше не увидимся.

Они так же, совсем как бывалые охотники низко поклонились ему в ответ, забыв о молодой свойскости.

Мурчин указала Раэ на портал.

— Всего доброго, молодые люди, — пропела она, — счастливо оставаться.

Раэ ступил вперед, не чувствуя под собой ног. Погиб он… а позади него зашуршал плащ самой погибели. Он закрыл глаза, не желая их больше никогда раскрывать. Вот сейчас ступит в зеленую зыбку — все для него кончится… Вдруг он почувствовал за спиной резкое движение и звук пробиваемой плоти.

— Вот сволочь! — как-то насмешливо сказала ведьма позади Раэ.

Раэ стремительно оглянулся. Он увидел, как медленно Мурчин опускается на колени, из ее груди торчит острие совни Агри. Окровавленное острие, с которого густо капает кровь. Видать, Арнэ метнул-таки прощальный подарок ей в спину. Однако улыбка не сошла с ее лица…

— Ранена! Ранена! — заорал Арнэ. Раэ вскрикнул от удивления, и он был потрясен не один. Другие тоже не ожидали… Ну никак не ожидали, что можно пролить ее кровь… Должно быть, ведьма утратила бдительность и сняла защиту перед входом в портал. Арнэ же не терялся, подобрал совню и метнул ее на то короткое расстояние, на какое можно попытаться. Смог! Ай да Арнэ!

Глава 10. Огненная

И Раэ увидел, как вспыхнули глаза ведьмы. Увидел, как она медленно поднимается с колен.

— Кажется, мы договаривались по-хорошему, — процедила она при этом сквозь зубы.

— Дергай! — выкрик Арнэ, — вырви ее!

Ларс и Ксури уже подбежали, чтобы ухватиться за древко и выдернуть совню из живучего тела верховной ведьмы. Сейчас они это сделают и кровища хлынет темной рекой из насквозь пробитого тела! Какой бы там верховной ведьмой она ни была, все равно не успеет остановить кровотечение… Но Мурчин резко ухватилась за лезвие, точащее из ее груди, и удержала его в своем теле, когда Ларс вцепился в железную пяту древка совни. Она удержала ее какой-то неестественной силой. Ларс, сильный Ларс несколько раз дернул — впустую. К нему присоединился Ксури. Дергали оба — ведьма держала… За лезвие. В перчатках. Не боясь обрезать пальцы.

Раэ подскочил, ухватился за руки ведьмы — оторвать их от совни, ослабить ее хватку, помочь Ларсу и Ксури! Но Мурчин резко взвизгнула ему в лицо так, что задрожала то ли земля, то ли он сам — и Раэ отлетел на какой-то ударной волне, состоящей из тысячи невидимых колючек на несколько метров. Неудачно приземлился на корточки, попытался быстро вскочить на ноги, но тут его пронзила до затылка боль в ступне. Сломал? Растянул? Все равно надо встать!

— А ведь я вас не хотела трогать, — протянула чуть хрипловатым срывающимся голосом ведьма и резко взлетела на воздух, выдирая древко из рук Ларса и Арнэ. Поднялась с земли она невысоко, но достаточно, чтобы оказаться недосягаемой. С той же совней в спине. Развернулась и … совершила пасс освобожденными руками. С ее ладоней внезапно сорвалось пламя! Шар, растянувшийся в одно мгновение в огненную сеть. Так обыденно, будто достала платок. Сбросила эту шипящую огневую сеть так, что та закрыла с головой и Ларса, и Ксури...

Раэ не помнил, кричал ли он, кричали ли в тот миг другие… В нос ударил запах горелого мяса. Огневая волна густого малинового цвета прокатилась по мостовой и сама собой захлебнулась.

— Ла-а-а-рс!!

— Ксури!

Ведьма опустилась на землю, изможденная заклинанием, осела на замшелые плиты мостовой с хрипловатым стоном.

Не до нее!

Раэ не глядя проскочил мимо, кое-как ковыляя на поврежденной ноге к месту падения Ксури и Ларса, где все еще дрожал горячий воздух, а мостовая треснула от жара. Ксури и Ларс лежали обуглившиеся. Одежда на них все еще тлела. Смерть была для них одним мигом.

— Огневичка! Она огневичка! — донесся до Раэ вопль Гайю. Мимо ведьмы проскользнула сулица и хлопнулась на мостовую. Оказалось, Арнэ и Гайю отбегали, чтобы подобрать ближние сулицы, небрежно отброшенные ведьмой. Гайю метнул — и промахнулся.

— Не бросай! Коли! — донесся голос Арнэ.

— Нельзя близко! Сожжет!

— Ее не хватит! Не хватит на вторую волну! — крикнул Арнэ.

Ведьма сидела на мостовой, в перекрученном плаще, с древком из спины. В луже собственной крови. Сплевывала на землю темные сгустки, которые мешали ей дышать.

— Фанатики! Двинутые фанатики! — прошипела она, — ничего ж я вам не сделала!

Хотела еще что-то сказать, но захлебнулась своей кровью и выхаркнула ее. Отдышалась. Поднялась и развернулась к подступавшим Арнэ и Гайю, которые вздели сулицы, готовые добить ими ведьму. Вряд ли в таком состоянии она могла применить защиту от оружия.

— Я же… отпускала вас живых! А вы… двое уже мертвы… Ради чего хотите погибнуть?

Раэ вскочил и захромал к той сулице, которую упустил Гайю. С трех сторон… Сейчас…Они ее…

— Никого же из вас не тронула. Пятый из вас… лучше всех бы устроился!

Все трое ударили с трех сторон. Не сговариваясь. Так, как их учили. Каждого в своем крыле. Так, чтобы монстр мог ответить только одному. И все трое свалились наземь: все трое ударили в пустоту: сидевшая на мостовой ведьма вдруг развеялась, как цветной дым.

Над их головами послышался злорадный смех. Раэ почувствовал, как ему капает сверху за шиворот ведьминская кровь.

Она наверху.

Да, она все еще висит в воздухе наверху, а они втроем ударили в фантом. В фантом, изображавший беспомощность.

И огненная волна обрушилась сверху.

Раэ ослепило пламенем, ожгло легкие, обдало жаром лицо и руки. Он сообразил, когда опомнился, что лежит на мостовой и его защитные перчатки дымятся, потому, что сжимают горелую сулицу. Едва зрение вернулось его осушенным глазам, он увидел на расстоянии от себя еще два обуглившихся недвижных тела. Гайю. Арнэ. Сил кричать не было. Да и вобрать в обожженную грудь горячий, как кипяток, воздух было невозможно. Поднес к лицу руки. Во внезапно возникших волдырях.

Затем Раэ почувствовал как мостовая вокруг него с хрустом прокрывается… толстым слоем холодного инея. У него не было сил этому удивляться. Это потом, далеко потом, ему вспоминалось, что охотники, когда травили байки об огненных волнах, не раз говорили, что в месте их применения почему-то вскоре образуется лед и становится холодно.

«Я наверное, так обожжен, что сойду за мертвого, — подумалось ему, — она сейчас улетит. Ей надо зализать раны».