Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона - Диана Фурсова

— Вы обвиняетесь в краже гильдейских узоров и не можете считаться независимым свидетелем.

— Тогда спросите других мастеров.

Верховный судья вызвал Оліну Крей и двух портных из галереи. Каждый отдельно осмотрел изделия. Все трое подтвердили: седьмой стежок не усиливал конструкцию, не был частью заявленного рисунка и не мог появиться случайно в трёх разных нарядах одинаковым способом.

Мерравия потребовала вызвать мастеров, чьи имена стояли в договорах.

— Вызовем, — согласился верховный судья. — Пока объясните, почему внутренние карты, приложенные к договорам гильдии, не содержат дополнительной нити.

— Потому что руководитель мастерской не обязан знать о каждом рабочем стежке.

— Но сегодня вы утверждали, что только строгая регистрация отличает безопасную магию от бесконтрольной.

Голос судьи оставался сухим, однако теперь он обращался к Мерравии не как к признанному специалисту, а как к стороне, чьи слова нуждались в проверке.

Она сложила руки на столе.

— Я отвечаю за систему, а не за ошибку отдельного работника.

— Тогда почему гильдия требует закрыть дом Вейров из-за карты, которую мастерская представила гаранту, но не замечает неизвестной приказной нити в официальной одежде?

Мерравия повернулась к Ярине.

— Вы называете нить приказной, хотя не установили её действие.

— Я называю её незарегистрированной. Именно этого достаточно по вашим собственным правилам.

— Подобное нарушение не имеет отношения к обвинению госпожи Сорн.

— Имеет. Гильдия требует признать Ивеллу преступницей, потому что она хранила родовые карты, существовавшие до их архивной регистрации. При этом сама гильдия тайно добавляет в официальную одежду узор, которого нет ни в реестре, ни в договорах. Вы требуете для себя право делать то, за что арестовываете других.

Верховный судья велел внести три изделия и отделённые нити в список вещественных доказательств.

Тогда поднялся Тарвель.

Он сидел среди членов Совета с начала заседания и до этого вмешивался только для подтверждения подлинности книг Аркейнов. Теперь золотой свет в его глазах был заметен даже из дальней галереи.

— Я прошу приобщить ещё два предмета.

Стражник внёс чёрный камзол с серебряным крылом, оставленный в «Вейр и нить», и второй, более строгий, с простой застёжкой у горла.

Ярина сразу узнала одежду, в которой Тарвель стоял перед Советом во время развода.

— В первом камзоле скрытая нить обнаружена госпожой Вейр во время проверки станка, — сказал он. — Второй находился на мне в день расторжения брака. После обнаружения подмены в недавнем воротнике я распорядился проверить всю одежду, к которой мастера гильдии имели доступ в течение последнего месяца.

Он развернул воротник старого камзола. Под внутренним краем уже был открыт короткий участок. Шесть стежков удерживали тонкую защитную полосу. Седьмой проходил поверх них и уходил к застёжке.

— Это мог сделать домашний мастер, — сказала Мерравия.

— Домашний мастер не касался камзола перед заседанием. Его забирали для проверки клятвенной защиты и вернули утром в день развода.

— У вас есть запись?

— Есть.

Тарвель передал книгу управляющего. В ней стояла печать Императорской гильдии.

Мерравия впервые изменилась в лице. Лишь на мгновение, но Ярина заметила, как побелели её губы.

— Лорд Аркейн, — произнесла она, — вам следует помнить, что вы говорите о людях, десятилетиями служивших вашему роду.

— Я помню.

— И обо мне.

— Особенно о вас.

Зал затих.

— Госпожа Дорн приходится мне дальней родственницей по материнской линии, — продолжил Тарвель. — В юности она обучала меня правилам клятвенных тканей и церемониальных договоров. Когда нить супружеского плаща почернела, я доверился её заключению. Она представила мне результаты проверки, советовала не допускать отсрочки и утверждала, что промедление угрожает защите дома Аркейнов.

— Я исполняла долг главы гильдии.

— Вы знали, что Лиорена потребовала повторную проверку.

— Её просьба не имела основания.

— Основанием был неровный шов, который я сам видел перед подписанием развода и предпочёл не исследовать.

Тарвель повернулся к верховному судье.

— Я подтверждаю, что решение о разводе принял лично и отвечаю за него. Однако часть сведений, на которых оно основывалось, поступила от Императорской гильдии и госпожи Дорн. Теперь в моей одежде того дня обнаружен незарегистрированный знак, выполненный тем же способом, что и в трёх официальных нарядах.

Мерравия поднялась.

— Вы позволяете личной вине и сожалению влиять на оценку ремесленного спора.

— Нет. Именно личная вина заставляет меня больше не принимать чужое заключение вместо проверки.

Он не посмотрел на Ярину, не попытался превратить публичное признание в просьбу о прощении. Он говорил Совету, а не бывшей жене, и впервые ставил своё имя не между ней и последствиями, а рядом с доказательствами, которые могли опровергнуть его прежнее решение.

Для доверия этого было недостаточно.

Но это уже было правдой, которую он обещал.

Верховный судья объявил короткий перерыв. Советники удалились в соседнюю комнату, забрав старые указы, договоры Вейров и описи найденных нитей. В зале поднялся гул. Люди обсуждали не арест Ивеллы, а официальную одежду, которую носили судьи, советники и хранители дворца.

Рейса не отходила от наставницы. Ивелла слушала её сбивчивый рассказ о заказах, но взглядом следила за дверью Совета.

— Если меня освободят, — сказала она, — первым делом проверю все готовые изделия в мастерской.

— Мы уже проверяли, — возразила Рейса.

— Значит, проверим ещё раз. Теперь знаем, что искать.

— А потом вы поедите.

— Если ты оставила хоть что-нибудь.

— Я не знала, когда вас отпустят.

— Поэтому решила, что я вернусь голодной?

— Я решила, что вы вернётесь сердитой.

— Одно другому не мешает.

Ярина отошла к окну. Тарвель подошёл только после того, как убедился, что рядом нет писцов.

— Ты получила обещанную правду, — сказал он.

— Часть.

— Я не скрываю остального.

— Тогда ответь ещё на один вопрос. Почему Лиорена покидала дом дважды?

— В книге выездов указана улица Старых Фонарей.

Ярина повернулась к нему.

— Она приезжала в мастерскую?

— В первый вечер — да. Во второй экипаж высадил её у речного рынка. Дальше она пошла одна.

— Ты узнал это только сейчас?

— Ночью поднял записи привратника и расспросил возницу.

Лиорена могла искать помощи у Ивеллы, пытаться забрать карты или встречаться с человеком, знавшим о подмене плаща. Настоящая причина оставалась неизвестной, но теперь её поездки не выглядели доказательством тайной связи.

— Ты расскажешь это