Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона - Диана Фурсова

— Изменение оттенка станет рисунком. Светлая полоса пройдёт от плеча к подолу, как натянутая основа на станке. Более плотную ткань используем там, где требуется держать форму. У края оставим ваше клеймо.

— Снаружи?

— На манжете. Небольшое, но видимое.

— Покупательницы не любят деревенские знаки.

— Комиссия должна узнать, кто соткал материал.

Сайра долго молчала, затем приложила ладонь к самому тёмному образцу.

— У меня нет церемониального дела.

— Вы создаёте ткань, из которой другие получают церемониальную одежду.

— Но в зал обычно выходит портной.

— На этот раз выйдет ткачиха.

— Я не умею ходить перед Советом.

— Пройдёте от двери до стола. Дальше расскажете, почему три рулона отличаются и почему это не делает их хуже.

— Это я могу.

Олина увидела свой эскиз последней и сразу потребовала убрать серебряную отделку.

— Я независимая портниха, а не дворцовая штора.

— Серебро отмечает линии сменных деталей.

— Их можно отметить светлой нитью.

— На расстоянии она потеряется.

— Значит, сделайте кант толще. Я не стану блестеть только потому, что Совет привык замечать блеск.

Её костюм состоял из прямой юбки, короткого жакета и длинной съёмной передней детали, превращавшей рабочий наряд в церемониальный. Манжеты, воротник и нижняя часть жакета заменялись отдельно. Повреждённый участок можно было снять и восстановить, не распарывая всё изделие. Ни одной магической нити Ярина добавлять не собиралась.

— Гильдия скажет, что это слишком просто, — предупредила Ивелла.

— Пусть сначала повторит расклад, — ответила Ярина. — На весь костюм уйдёт меньше ткани, чем на один их плащ.

— Ещё скажет, что церемониальная одежда не должна выглядеть как рабочая.

Олина взяла мел и провела на эскизе более резкую линию воротника.

— Тогда покажем, что работа не делает женщину недостойной церемонии.

Для Ивеллы Ярина выбрала серо-синюю ткань Левров и старую карту «Памяти формы». Мастерица сразу потребовала переименовать свойство в договоре.

— «Память формы» звучит так, будто платье решит, как мне следует стоять.

— Оно не будет действовать на владельца.

— Тогда запишите точнее.

Магия предназначалась только для ремонта. Вдоль основных соединений станок вплетал едва заметную сетку. Если одежду снимали, раскладывали на столе и совмещали две внутренние метки, повреждённые края стремились вернуться к исходному положению. Ткань не сшивала себя и не скрывала разрыва, зато помогала мастеру восстановить точную линию без повторной примерки.

— Назовём «Памятью шва», — решила Ярина.

— Лучше.

— Внешне платье будет строгим. Сетка проявится только на изнанке.

— Ещё лучше.

— Но на правом рукаве пройдёт линия старых карт Вейров.

Ивелла подняла голову.

— Зачем?

— Чтобы показать, что новое построение не появилось из пустоты. Вы сохранили карты, научили Рейсу и помогли запустить станок. Ваш наряд должен соединять старое ремесло с тем, что мастерская делает сейчас.

— Я не создавала карты Вейров.

— Зато не позволили им исчезнуть.

На этот довод Ивелла ответа не нашла.

Рейсе достался самый сложный наряд. Не из-за магии, а потому, что она должна была прямо перед комиссией изменить его без помощи портнихи. Основа состояла из тёмного платья цвета мокрого камня. К нему прилагались два комплекта рукавов, три воротника, короткая накидка и сменная отделочная полоса. Внутренние ленты не удерживали детали силой, а лишь показывали тонкой светлой линией, правильно ли совпали крепления. Если Рейса пропускала петлю или поворачивала рукав, линия оставалась разорванной.

— Получается, платье будет всем сообщать о моей ошибке, — сказала она.

— Пока не исправишь.

— Очень подходящее свойство для ученицы.

— На состязании ты покажешь не безошибочность, а умение понять конструкцию и изменить наряд самостоятельно.

— А если руки задрожат?

— Тогда остановишься и проверишь крепления.

— Все будут смотреть.

— Они и пришли смотреть.

Рейса мрачно изучила эскиз.

— Можно хотя бы один красивый воротник?

— Все три будут красивыми.

— И широкий рукав?

— Один комплект сделаем широким.

— Тогда я согласна повторно.

Первые два дня ушли на мерки, расклад и пробные детали. Рабочие столы размножились во внутреннем дворе, на лестничной площадке и даже в комнате, где прежде хранились сломанные рамы. Олина привела двух портних, Сайра прислала старшую дочь с рулонами, Левры передали отделочную ткань, а Тирсены взялись за плотные элементы верхних нарядов.

На каждом свёртке стояло имя изготовителя и время передачи. Рейса завела отдельную доску, где отмечала движение материалов. Если рулон переходил от ткачей к раскройному столу, а затем к портнихе, возле него появлялись три отметки. Ивелла сначала назвала доску излишней, но уже вечером обнаружила по ней, что короткий отрез для манжет Олины по ошибке перенесли к платью Сайры.

— Ничего не потерялось, — сказала Рейса, возвращая ткань.

— Потому что ты проверила.

— Значит, доска полезная?

— Значит, однажды ты сделала полезную доску.

Работа станка началась на третий день. Наблюдатель от Совета проверил печати на картах, Тарвель сверил описание свойств с договорами и остался у дальней стены, не приближаясь к колесу без приглашения.

Первой испытывали «Память шва». Ярина построила карту так, чтобы ткань запоминала положение только на плоской поверхности, без натяжения и после совмещения внутренних меток. Ивелла проверила направление основы, Рейса назвала обороты, и медные полосы одна за другой загорелись тёплым светом.

Первый образец оказался неудачным.

Стоило Ивелле разрезать его и положить половины рядом, как края резко потянулись друг к другу. Булавки рассыпались по столу, ткань смяла бумажную карту и свернулась в плотную складку.

Тарвель шагнул вперёд, но Ярина уже прижала образец деревянной рейкой.

— Не трогай.

— Он движется.

— Только на столе. Подожди.

Через несколько мгновений ткань остановилась. Ивелла освободила край карты и осмотрела переплетение.

— Вы приказали ей восстановить форму.

— Я указала исходное положение шва.

— Для станка это одно и то же. Он не понимает, что края должен соединять мастер.

Ярина перечитала условные знаки. Ошибка находилась в последней линии: она связала память с целым швом, а не с отдельными метками. Ткань пыталась вернуть утраченное соединение любым доступным способом.

— Изменим действие, — сказала она. — Края не должны двигаться. Только внутренние линии станут ярче, когда окажутся в правильном положении.

— Тогда магия вообще ничего не исправляет, — заметил наблюдатель Совета.

— Именно. Она помогает мастеру, а не заменяет его.

На второй карте Ярина убрала знак возвращения и оставила только отклик меток. Новый образец лежал спокойно. Когда Ивелла совместила края