Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона - Диана Фурсова

Тарвель побледнел, но не отвёл глаз.

— Что я должен сделать?

— Вернуть мне не фамилию Аркейн. Моё имя. Перед тем же Советом, в том же открытом зале ты скажешь, что доказательство было подделано, проверка проведена ненадёжно, а твой приговор оказался ошибкой. Потребуешь пересмотреть решение о моей вине и все выводы, сделанные на его основании.

— Сделаю.

— Без закрытого соглашения и без попытки представить случившееся семейным недоразумением.

— На открытом заседании.

— Это не обещает тебе прощения.

— Я понимаю.

Он не спросил, что ещё потребуется, не предложил срок, удобный для себя, и не попытался доказать, что публичные показания на недавнем суде уже были достаточны. Просто достал чистый лист, написал короткое прошение о пересмотре решения и положил перед ней.

— Я передам его сегодня. Заседание назначит верховный судья.

Ярина прочла текст. Тарвель указывал на обнаружение подменённого шва, незарегистрированную нить в собственной одежде, неполноту прежней проверки и свою ответственность за требование немедленного развода. В последней строке он просил вызвать тех же членов Совета, которые присутствовали при расторжении брака.

— Добавь, что я имею право представить найденный обрезок плаща, — сказала она.

Он поднял голову.

До этого Ярина не сообщала ему о лоскуте, случайно оказавшемся среди возвращённых вещей. Она не собиралась показывать его, пока Тарвель верил гильдии больше, чем собственным наблюдениям. Теперь единственное доказательство могло пройти совместную проверку.

— Он у тебя? — спросил Тарвель.

— В безопасном месте.

— Ткань сохранила голос?

Ярина не ответила прямо.

— В прошении укажи, что у меня есть часть обвинительного шва, не исследованная гильдией.

Он дописал строку.

— Я не потребую отдать её мне.

— Хорошо.

— И не стану спрашивать, почему ты скрывала её.

— Потому что знаешь ответ.

— Да.

Тарвель сложил прошение и поставил печать.

У двери он остановился, но на этот раз не обернулся с новым вопросом.

— Лиорена.

— Что?

— Я выполню это независимо от исхода состязания.

— Так и должно быть.

После его ухода Ярина ещё несколько минут стояла у стола. Она не почувствовала облегчения, но исчезло ожидание, что Тарвель снова попытается исправить прошлое деньгами, покровительством или решением, принятым без неё. Впервые он спросил, что должен сделать, услышал ответ и не стал менять его под себя.

Это не было прощением.

Но уже не было и прежним Тарвелем.

На седьмой день состоялась первая общая примерка. Пять женщин одновременно заняли мастерскую, и даже расширенное пространство оказалось тесным. Овейна привезла бумаги с пристаней, Сайра прибыла с дочерью, Олина принесла готовый жакет, Рейса трижды пересчитала сменные детали, а Ивелла пыталась убедить всех, что примерка пройдёт быстрее, если хотя бы половина присутствующих перестанет давать советы.

— Это касается и заказчиц? — спросила Овейна.

— Особенно заказчиц.

— Тогда вам придётся распоряжаться громче.

— Моему платью не требуется светиться, чтобы меня услышали.

Наряд Овейны был готов почти полностью. Тёмный рабочий костюм сидел свободно в плечах, не мешал широкому шагу и держал вес документов на внутреннем поясе. Церемониальный плащ опускался до середины голени и раскрывался при движении, показывая серебряные маршруты. Застёжка справа легко поддавалась одной рукой.

Овейна сняла плащ, сложила его на столе и достала из кармана карту.

— Впервые церемониальная одежда не требует человека, который будет носить всё необходимое за меня.

— Не торопитесь хвалить, — сказала Ивелла. — Левый карман оттягивает подкладку.

Проблема обнаружилась, когда Овейна положила туда связку ключей. Пришлось переместить внутреннее крепление ближе к поясу и добавить узкую поддерживающую ленту. Ярина отметила исправление на карте и сразу пересчитала стоимость: дополнительный материал был небольшим, но открытая цена не позволяла прятать его в общей сумме.

Сайрино платье выглядело строже, чем на эскизе. Разные оттенки складывались в направленный рисунок: светлая линия начиналась у правого плеча, проходила по рукаву и возвращалась к поясу, а тёмные клинья вытягивали силуэт. На манжете виднелись переплетённые ветви Молтов.

Сайра несколько раз повернулась перед зеркалом.

— Я всю жизнь прятала светлые полосы у края рулона.

— Теперь она ведёт весь наряд, — сказала Рейса.

— Странно видеть на себе ткань, которую обычно рассматривают только на столе.

— На показе расскажете, почему оттенок меняется, — напомнила Ярина.

— Расскажу. И назову цену, по которой гильдия пыталась её забрать.

— Без спора о торговых договорах, — предупредила Овейна. — Иначе ваше выступление займёт до вечера.

— Я умею говорить короче людей из Совета.

Олина вышла из-за ширмы в тёмном костюме без единой магической нити. Светлая отделка подчёркивала съёмные соединения, но не делала их похожими на заплаты. Она сняла длинную переднюю деталь, вывернула её, закрепила другой стороной и за несколько мгновений изменила строгий рабочий жакет в церемониальный.

— На сцене сделаете медленнее, — сказала Ярина. — Комиссия должна увидеть крепления.

— В жизни я не собираюсь ждать, пока комиссия поймёт устройство моей одежды.

— На состязании придётся.

— Тогда пусть подвинутся ближе.

Ивелла примеряла своё платье последней. Серо-синяя ткань подчёркивала прямую линию плеч, длинные рукава не мешали движениям, а на правой стороне едва угадывалась сетка старых карт. Три кармана удалось спрятать в швах так, что они не нарушали форму.

Мастерица посмотрела в зеркало и сразу нашла недостаток:

— Горловина слишком высокая.

— На пробной детали она вам не мешала.

— Теперь ткань плотнее.

Ярина проверила посадку. Между воротником и шеей оставалось достаточно места, однако при повороте головы край действительно касался кожи.

— Углубим спереди на половину пальца и изменим верхнюю линию.

— Тогда сетка уйдёт в шов.

— Перенесём два участка.

— Это лишний час.

— Поэтому примерка проходит сегодня, а не утром перед показом.

Ивелла посмотрела на собственное отражение ещё раз. В её лице не появилось восторга, но пальцы осторожно легли на тонкую линию старой карты.

— Отец Лиорены использовал этот знак на защитных подкладках.

— Теперь он обозначает память ремесла, а не защиту.

— Я знаю.

Рейса крутилась возле ширмы, пока все остальные не закончили. Когда настала её очередь, она потребовала, чтобы никто не помогал застёгивать детали.

Первая попытка прошла плохо. Широкий левый рукав она закрепила правильно, правый повернула на одно крепление. Светлая линия на внутренней ленте разорвалась. Рейса заметила это, сняла рукав и начала заново, но от волнения пропустила петлю у плеча.

— Я говорила, — прошептала она.