Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона - Диана Фурсова

С платьем Сайры было сложнее. Оно не задумывалось сменным, а светлая полоса проходила через плечо и рукав единой линией. Разделить эту часть означало разрушить главное достоинство ткани.

— Не будем снимать рукав, — решила Ярина. — Отсоединим юбку от верхней части и раскроем боковые швы. Лиф понесём на плоской доске, остальное свернём.

— А собирать? — спросила Рейса.

— Перед зрителями.

Она произнесла это прежде, чем успела оценить последствия.

В мастерской стало тихо.

Олина первой улыбнулась.

— Значит, гильдия перекупила повозки, чтобы мы не привезли готовые платья, а мы действительно не привезём готовые платья.

— На момент проверки они были готовы, — сказала Ивелла. — На момент оценки снова будут готовы.

Рейса посмотрела на пять тяжёлых футляров, затем на узкую лестницу, обозначенную на карте.

— Мы принесём детали, рулоны и застёжки. А там соберём всё заново.

— Не за ширмами, — продолжила Ярина. — В зале.

— Перед комиссией?

— Перед всеми.

В прежнем замысле публика должна была увидеть результат десятидневной работы. Теперь можно было показать саму работу: кто соткал ткань, кто построил основу, как соединяются части, почему один шов оставили открытым, а другой можно заменить. Гильдия представит безупречные законченные наряды, за которыми исчезнут десятки рук. «Вейр и нить» вынесет эти руки на середину зала.

— Мы назвали коллекцию незаметных женщин, — сказала Ярина. — Если привезём готовые изделия и позволим участницам только пройтись перед Советом, мастерство снова останется за тканью. Пусть каждый увидит, как Сайра понимает свой материал, как Олина собирает костюм, как Ивелла восстанавливает линию, а Рейса исправляет собственную ошибку.

— Я надеялась обойтись без ошибки, — заметила Рейса.

— Тогда покажешь, что умеешь работать правильно с первого раза.

— Это ещё страшнее.

В дверь постучали через час. Тарвель приехал не один. Вместе с ним вошли дежурный писец Совета, хранитель состязательных записей и двое мастеров, чьи печати стояли на футлярах.

Тарвель был в тёмном дорожном камзоле, без плаща и родовой вышивки. Он сразу положил на стол копию городского распоряжения.

— Распорядитель признал, что все разрешения на проезд выданы Главной мастерской гильдии. Он утверждает, что сделал это из-за количества их оборудования.

— После того как гильдия наняла всех церемониальных перевозчиков, — сказала Ярина.

— Время подписания совпадает. Совет рассмотрит нарушение утром, но отменить распоряжение до закрытия приёма не успеет.

— Мы не просим отменять.

Она показала пункт о замене описи и разложила схему нового представления.

Писец прочитал её дважды.

— Вы хотите разобрать уже принятые изделия?

— В присутствии всех, кто ставил печати. Каждую деталь снова проверят, внесут в отдельный список и запечатают в переносной свёрток. Во дворце наряды соберут перед комиссией.

— Правила требуют законченные образы.

— К моменту оценки они будут закончены.

— Но не к моменту доставки.

— В правилах нет требования прибыть в готовой одежде. Там указано, что все части должны пройти проверку до закрытия приёма и находиться под непрерывным надзором.

Хранитель записей нашёл нужную строку.

— Формально она права.

— Формально? — переспросила Ивелла. — Сегодня это слово наконец работает не только в пользу гильдии.

Один из независимых мастеров осмотрел схему разборки.

— Если вы измените соединения, потребуется испытать их заново.

— Поэтому мы позвали вас сейчас.

— На это уйдёт вся ночь.

— Она уже занята.

Тарвель молчал до тех пор, пока свидетели не подтвердили, что замена описи возможна. Затем спросил:

— Что требуется от меня как от наблюдателя?

— Зафиксировать причину изменения способа представления, — ответила Ярина. — И подтвердить, что мы не получили нового материала, денег или работников после закрытия срока подготовки.

— Сделаю.

— Ещё проследить, чтобы утром никто не объявил ручную доставку нарушением только потому, что гильдия не предусмотрела её в своём распоряжении.

— Это внесу отдельным пунктом.

Он не предложил драконью спину вместо повозки и не попытался приказать открыть верхний проезд. Ярина заметила это не меньше, чем раньше замечала каждый его неверный шаг.

Комиссия сняла старые печати. Писец записал время до последней минуты. Футляры открывали по одному, сверяя содержимое с прежней описью. Ни одна застёжка не исчезла, ни одна нить не изменила положения.

После этого началась вторая работа над уже законченной коллекцией.

Плащ Овейны сняли с широкой рамы, проложили тонкой бумагой и свернули вокруг деревянного валика. Рабочий костюм разделили на верх, юбку и внутренний пояс с карманами. Каждую часть снабдили маленькой биркой, на которой стояли номер карты и имена мастеров.

Наряд Олины занял меньше всего места. Она складывала сменные детали так уверенно, будто всю жизнь готовилась доказывать Совету, что хороший костюм не обязан занимать отдельный сундук. К утру комплект поместился в плоской коробке шириной с плечи Рейсы.

Собственное платье Рейса разобрала за шесть минут.

— На общей примерке было семь, — напомнила Ивелла.

— Теперь никто не смотрел.

— Сейчас на тебя смотрят пятеро свидетелей.

— Они смотрят на бумаги.

Сложнее всего оказалось с платьями Ивеллы и Сайры. При свидетелях нельзя было торопиться. Каждый распоротый участок сначала отмечали на карте, затем снимали прежние стежки, устанавливали внутренние ленты и проверяли, не меняется ли посадка после повторной сборки.

Ярина трижды ошиблась в длине крепления на платье Сайры. Первая лента тянула светлую полосу вниз, вторая позволяла юбке смещаться при шаге. Третий вариант распределял вес правильно, но застёжка оказалась заметна снаружи.

— Можно накрыть её отделкой, — предложила Рейса.

— Тогда соединение снова станет скрытым, — сказала Сайра. — Вся коллекция говорит о том, что мы не прячем работу.

Ярина переставила крепление на саму светлую линию. Металлическая петля вошла в рисунок как маленький знак ткацкого станка.

— Теперь видно, что две части соединены, — сказала Сайра. — И понятно где.

— Это не испортит платье? — спросил один из мастеров.

— Нет, — ответила она раньше Ярины. — Испортила бы попытка сделать вид, будто соединения нет.

К полуночи все пять нарядов снова собрали на манекенах. Комиссия проверила посадку, свойства тканей и соответствие картам. Затем участницы сами разобрали комплекты на переносные части.

В новой описи было сорок семь позиций.

Три узких рулона, пять плоских свёртков, восемь коробок со сменными деталями и застёжками, папка карт, испытательные образцы, лёгкие складные стойки и личные основы, в которых женщины должны были выйти к зрителям. Каждый свёрток обвязали отдельным шнуром. Печати стали меньше, но