Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона - Диана Фурсова

— Речные пристани не существуют ради красивых отчётов. Они существуют, чтобы товары попадали в столицу вовремя, люди получали плату, а причалы выдерживали подъём воды.

Серебряные маршруты начали собираться от воротника к подолу.

— Я отвечаю за людей, которые делают эту работу, и не позволю заменить их теми, кто знает пристани только по знаку на карте.

Последняя линия вспыхнула у края плаща. Рисунок соединился, но не ослепил зал. Он лишь сделал видимой систему, о которой говорила Овейна.

Когда свет погас, несколько мгновений никто не произносил ни слова.

Потом поднялся императорский казначей.

— Я хочу увидеть крепления костюма Олины и внутренний пояс госпожи Раст ближе.

За ним к площадке подошли независимые мастера. Затем распорядитель был вынужден разрешить приблизиться нескольким зрителям из первых рядов. Коллекция перестала быть чередой выходов и превратилась в работающую мастерскую.

Ярина раскрыла коробки с демонстрационными деталями, которые не входили в конкурсные комплекты, но были внесены в опись как запасные образцы. На двух манекенах зрители могли менять воротники, манжеты и отделку. Пожилая дама, сидевшая на первом разводном заседании с кружевным платком, выбрала широкий тёмный воротник и сама закрепила его после объяснения Рейсы. Молодой писец Совета попытался установить манжету изнанкой наружу, увидел разорванную линию и исправился прежде, чем кто-нибудь подсказал.

— Значит, даже чиновник способен научиться, — заметила Олина.

— Запишите это как отдельное магическое свойство, — ответил писец.

Смех прошёл по залу.

Музыканты, ожидавшие начала бала, получили знак распорядителя. Первые мелодии зазвучали тихо, пока комиссия изучала книги и ткани. Гости уже не возвращались на места. Они переходили от манекена к манекену, сравнивали цены, просили показать внутренние соединения и искали клейма мастеров.

На гильдейской стороне пять великолепных нарядов оставались неподвижными. Их можно было рассматривать, но не менять. Возле «Вейр и нить» люди сами снимали отделку, переставляли воротники и проверяли, насколько быстро рабочий костюм становится церемониальным.

— Вы превратили состязание в торговую лавку, — сказала Мерравия, приблизившись к Ярине.

— Нет. В лавке вещи выбирают за деньги. Здесь люди впервые выбирают способ носить их.

— Церемониальная одежда должна сохранять порядок.

— Порядок или неподвижность?

— Вы ещё не понимаете разницы.

— Зато я вижу седьмой стежок между ними.

Мерравия посмотрела на неё без улыбки.

— Не советую повторять обвинения, которые не способны доказать.

— Поэтому мы и проводим открытые проверки.

Их разговор прервала императрица.

Она спустилась с возвышения без сопровождающих дам, хотя две сразу двинулись следом. Император остался у стола комиссии, наблюдая за происходящим.

Гости расступились.

Императрица остановилась возле манекена со сменными плечевыми деталями.

— Эти части подходят только к одной основе?

— К одной системе размеров, — ответила Ярина. — Но крепления можно переставить при первой примерке. После этого владелица меняет детали самостоятельно.

— А поверх уже существующей церемониальной одежды?

— Зависит от кроя.

— Например, поверх моей мантии.

Ярина посмотрела на белую ткань с золотыми знаками. Высокий воротник закрывал шею, тяжёлый передний край опускался почти до пола, а на плечах лежала сложная система вышивки. Любое новое крепление могло задеть императорские символы.

— Без осмотра изнанки я не стану утверждать, что это безопасно.

— Разумный ответ, — сказала императрица. — Но у вас есть деталь, которую можно наложить без игл?

Ярина открыла последнюю плоскую коробку.

В ней лежал не конкурсный наряд, а общий церемониальный слой, собранный из оставшихся полос пяти тканей. Его придумали для демонстрации клейм: узкая наплечная часть, два передних полотнища и сменный воротник соединялись мягкими лентами. На каждом участке стояло имя мастера. Вдоль внутреннего края проходила безопасная «Память шва», помогавшая выровнять части относительно друг друга.

— Этот слой можно установить поверх одежды, не прокалывая её, — объяснила Ярина. — Но мы испытывали его только на обычных плащах.

— Значит, сейчас испытаете на церемониальном.

Мерравия шагнула вперёд.

— Ваше величество, императорская мантия прошла гильдейскую проверку. Неизвестная деталь может повредить знакам короны.

— Деталь внесена в состязательную опись? — спросила императрица.

Хранитель подтвердил.

— Её свойства проверены?

— Да. Нить только показывает правильное совмещение частей.

— Тогда госпожа Вейр установит её без игл. Если увидит риск, остановится.

Спорить дальше Мерравия не могла.

Ярина попросила Рейсу и Ивеллу подойти. Работать с императорской одеждой одной было бы не только неразумно, но и противоречило всему замыслу коллекции.

— Сначала воротник, — сказала Ивелла. — Не затягивать.

Рейса подала наплечную часть. Ярина закрепила мягкую ленту поверх белой мантии, не касаясь золотого знака. Светлая полоса легла ровно. Затем Сайра пристегнула правое полотнище, Олина — левое. Каждая назвала собственное клеймо, чтобы зрители понимали, какой участок принадлежал её работе.

Общий слой выглядел не богаче императорской мантии и не пытался её перекрыть. Разные ткани создавали узкую рамку вокруг золотых знаков. На плечах появились пять маленьких клейм, соединённых ручной линией.

— Последний воротник, — сказала Ярина.

Рейса подала деталь цвета мокрого камня. На её внутреннем крае проходила «Память шва». Ярина приложила воротник поверх мантии и начала выравнивать левую сторону.

Светлая линия вспыхнула слишком ярко.

Она сразу убрала руку.

— Стойте.

Императрица не двинулась.

— Что произошло?

— Нить встретила другое магическое соединение.

— В моей мантии есть зарегистрированные защитные знаки, — сказала Мерравия. — Это естественная реакция.

— «Память шва» не откликается на защиту. Только на положение соединений.

Ярина приподняла край сменного воротника, не касаясь мантии. Свет погас. Когда опустила снова, линия потянулась к левой стороне высокого золотого воротника.

Там ткань едва заметно морщила.

Та же складка.

Не такая глубокая, как на супружеском плаще, и почти полностью скрытая вышивкой. Но угол натяжения был знакомым.

— Ваше величество, — сказала Ярина, — я прошу разрешения снять нашу деталь и осмотреть мантии только внешний край. Без распарывания.

— Снимайте.

Она потянулась к ленте.

В этот момент светлая линия коснулась золотой вышивки.

Белая мантия потеплела под её пальцами.

Из глубины ткани донёсся шорох.

Ярина узнала его раньше, чем он сложился в голос: сначала едва слышное дыхание, затем движение нити, будто слова искали путь между слоями. В зале смолкла музыка.

Женский голос прозвучал отчётливо, спокойно и властно:

— На первом заседании после коронации все члены Совета должны беспрекословно поддержать нового распорядителя казны.

Ткань замолчала.

Никто в зале не пошевелился.

Ярина медленно подняла голову.

Голос принадлежал Мерравии Дорн.

Она слышала его в Совете, в мастерской, на суде и несколько минут назад возле манекена. Та