Эра белого орлогрифа - Анюта Соколова

— Поздравляю! — искренне обрадовалась я.

— Оказывается, Крису я нравилась давно, — разоткровенничалась Фай. — Только он стеснялся подойти. Видишь ли, я казалась ему слишком суровой. А я специально не хотела в школе заводить отношения. Зачем? Чтобы после выпуска страдать, если я в Валдор, а он в Карзин или Рузво́р? И потом, как дура, хранить ему верность, встречаться по выходным, а спустя пару лет получить приглашение на его свадьбу с другой? «Извини, дорогая, ты далеко, а она рядом»…

Описанная ситуация, похоже, была знакома Фай не понаслышке. Внутри меня вновь шевельнулась неприятная мысль о переезде в Валдор, но я её прогнала.

— Мою старшую сестру так бросили, я больше всего на свете боялась повторить её судьбу, — продолжила Фай. — Но Крис — он надёжный. Не из тех, кому бы только затащить в постель. Пусть он не смазливый красавчик вроде Дина, зато прекрасный человек.

— Внешность тоже важна, — вступилась я.

— Внешность! — Фай рассмеялась. — Ши… Тебя ведь полностью Иржина зовут, да? Иржина, когда твоему мужу исполнится двести лет, ты тоже будешь смотреть на красоту лица? Скажешь: прости, старый, седой и морщинистый, ты мне больше не нужен? Или, представь, как ты разочаруешься, если поймёшь, что кроме смазливой физиономии в твоём избраннике нет ничего достойного? Ни доброты, ни характера, ни верности? Самовлюблённая пустышка, как Динтер Бирош, который помолвлен с Катриной и изменяет ей направо и налево.

— Неправда! — вспыхнула я. — Дин был с Катриной только потому, что этого требовали их родители!

Фай пристально посмотрела на меня.

— Был? Полчаса назад объявили о том, что вы нашлись, и Катрина сразу помчалась к жениху… — она резко оборвала фразу, раскрыла шкаф и протянула мне чистое полотенце. — Ты в душ собиралась, а ужин уже через пять минут. Беги скорее, я тебя подожду.

Полотенце я взяла машинально.

— Спасибо.

Всю дорогу до душевой я брела словно в тумане. Не верю! Дин не мог так со мной поступить! Не мог обмануть! Он же называл меня любимой! Всему есть своё объяснение. Катрина просто не знает, что Дин теперь со мной. Милосердная, ну конечно! Откуда бы ей знать?

Скоро придёт Дин, и всё будет хорошо.

Глава 10

Горячая вода — блаженство после того, как ты две недели умывалась холодной. Душевая кабина — величайшее достижение человечества. Я разнежилась до того, что начала мурлыкать под нос какую-то глупую песенку. Гель для тела с запахом роз напоминал об Ущелье, мысли опять перенеслись в маленькую пещерку на скальном уступе. Если закрутить вентиль до крошечной струйки и прикрыть глаза, можно представить, что это журчит ручеёк. Хотя нет, тот звук был гораздо мелодичнее.

Благодаря поспешности госпожи Дишур, переодеться мне было не во что. Когда я вернулась в комнату, Фай предложила:

— Надень моё платье, я подгоню его по фигуре.

— Разве что у него юбка до пола, — я потопала ботинками практиканта на рифлёной подошве. — Ничего, похожу пока так, не помру.

— Тогда я хотя бы почищу твою форму и волосы посушу. Присядь.

Она поводила ладонями над головой, волны тёплого воздуха приятно ласкали кожу.

— Так странно, — заметила Фай. — И страшно. Никакого энергетического поля, пустота. Аура, как у трупа.

— А у меня вообще есть аура?

— Конечно. Она у всех есть.

Я вздохнула, и мы пошли ужинать. По пути Фай молчала и о чём-то сосредоточенно размышляла. Столовая была почти пустой: многие выпускники сразу после практики разошлись по домам и собирались прийти лишь к торжественной церемонии вручения аттестатов. Ужинали всего два десятка человек.

— Знаешь, а ведь когда-то над людьми с ограниченными способностями проводили эксперименты, — задумчиво произнесла Фай. — Довольно жестокие. Нам рассказывали на целительских факультативах. Пробовали выяснить — можно ли каким-то образом сделать вас нормальными. Исцеляем же мы уродства, возвращаем зрение и слух.

— И что? — спросила я с содроганием.

— Вы не больны, и энергия в вас присутствует, просто она… как бы сказать… Зачем-то копится внутри. Обычный человек принимает её и преобразовывает, а вы только собираете, но не используете. Поэтому-то во время прорывов и возникает такая мощь, которая людям и не снилась. Я читала статью в журнале: один учёный из Академии наук выдвинул любопытную теорию о промежуточных звеньях.

— Этого не проходят в школе, — я вымученно улыбнулась.

— Да, потому что толком так ничего и не выяснили, и сама тема хаотизма, честно говоря, пугает до дрожи, — Фай наморщила нос. — По статистике, дети без способностей рождаются без всяких видимых причин. Даже в аристократических семьях, где совершенно исключена дурная наследственность.

— Мне это известно, — я подошла к стойке и выбрала себе салат, горячее рагу и чай.

— Откуда? — живо переспросила Фай, придирчиво осматривая порции.

— Я же Шиано, — горечь с годами поутихла, и я произнесла это совершенно спокойно. — Мне оставили фамилию словно в насмешку.

— Твои биологические родители аристократы? — не удивилась Фай. — Я так и думала. У тебя черты лица очень… прости за определение, породистые.

Мы сели за свободный столик.

— А где Крис? — поинтересовалась я, чтобы сменить тему.

— Улаживает какие-то вопросы с Гезуром, — уловка удалась: моя собеседница повеселела. — Просто счастье, что нам засчитали практику. По количеству очков наша группа, наверное, самая последняя не то что в Сурлене, а во всём Ашиноре. Когда вы с Дином погибли, то есть пропали, Бран предложил нам выбор: вернуться в школу или, как он выразился, «побродить в неопасных районах». Катрина сразу ушла, она вообще постоянно рыдала и мало что соображала. А мы вчетвером «бродили» под присмотром милой девушки-егеря. Рой в неё втрескался по уши, — Фай хихикнула. — Но, сама понимаешь, бестий там было немного. Сплошные песявки и слизнееды, в лучшем случае клыкояды. Все крупные твари в долинах.

— И орлогрифов так и не встретили?

— Только высоко в небе. Обыкновенных, пёстрых. Не того таинственного альбиноса.

— Он не альбинос, — возразила я. — У него глаза не красные, а янтарные, и вокруг чёрные пёрышки.

Фай со жгучим интересом уставилась на меня:

— Ты видела его