Эра белого орлогрифа - Анюта Соколова

Ограды у школы не было. По периметру росли очень старые липы, посаженные, вероятно, ещё при Бризаре Двенадцатом. Каждый год их добросовестно подстригали, отчего они превратились в одинаковые ровные шарики на толстых ножках. Сначала я пробиралась между особняками с прекрасными садами, где буйно цвели тюльпаны — любимые цветы королевы Стáйсии. Потом стали попадаться разбросанные тут и там окружённые высокими заборами корпуса заводов и фабрик, они перемежались специально высаженными полосами тополей, очищающих воздух. Ближе к центру опять пошли жилые дома, появились даже дорожки из спрессованного преобразованием песка. Порталы порталами, но до ближайшего магазина или ресторана люди часто ходили ногами.

Центром округа считалось озеро, посреди которого возвышался храм Милосердной. Его белая половина ослепительно сияла, а чёрная, казалось, состояла из непроглядного мрака. В храм вела арка точь-в-точь как школьная, но с одним-единственным свойством: она переносила людей сразу в храмовый зал. За озером располагались дворцы самых состоятельных людей Сурлена — окружного главы, местной знати, крупных промышленников и торговцев. Где-то там был и один из великолепных дворцов рода Фершо, и фамильный особняк семьи Бирош. Егерская служба размещалась в солидном трёхэтажном здании, когда я до него добралась, Второе солнце приближалось к зениту. Я отдышалась и вошла.

Внутри царил полумрак, смутно белела мраморная лестница, рядом с которой скучал на посту дежурный сотрудник. На мои робкие приветствие и вопрос он сухо ответил, что господина Дершо ещё нет, но меня ждут в двести седьмом кабинете, второй этаж, направо. Официальная обстановка вызывала робость. Пока я поднималась, сто раз пожалела, что со мной нет директора школы. Перед дверью кабинета я нерешительно замерла. Если бы в коридоре стояли стулья — даже присела бы набраться мужества. Однако стульев не было, а дверь тут же приглашающе распахнулась.

— Госпожа Иржина Шиано? — импозантный пожилой егерь неприязненно оглядел меня с ног до макушки. — Проходите.

Навскидку красиво седеющему мужчине было лет сто шестьдесят-сто семьдесят, значит, он застал времена, когда хаотиков не считали за людей. Я внутренне собралась и приготовилась к худшему. Главное, не забывать, что передо мной не госпожа Дишур, тётка визгливая и наглая, но при этом недалёкая. Упражняться в остроумии неразумно.

— Доброго солнца, уважаемый господин.

— Господин Фо́гер, — раскатисто представился он. — Начальник отдела внешней безопасности окружной Службы егерей. Присаживайтесь, госпожа Шиано.

Мою фамилию он произнёс с явным недоумением и, как десятки людей до него, хмуро поинтересовался:

— Ваши родители аристократы, госпожа Шиано?

— Очевидно, но мне о них ничего не известно, уважаемый господин Фогер, — соврала я, как врала всем. — В свидетельстве о рождении значилось только имя.

В углу незамеченный мной ранее секретарь застучал клавишами печатной машинки, набирая текст с невероятной скоростью.

— Вас отдали в специнтернат?

Можно подумать, он не знает! Или с хаотиками поступают как-то ещё?!

— В пятый государственный специализированный интернат Южного Ашинора, уважаемый господин Фогер.

— Необязательно каждый раз прибавлять «уважаемый», — снисходительно заметил он. — Достаточно «господин Фогер». Скажите, госпожа Шиано, каким образом из обычного интерната вы поступили в лучшую общую школу Сурлена?

— Госпожа Киро́н, директор интерната, заметила мои успехи в учёбе и интерес к целительству. Она предложила директору первой общей школы провести эксперимент в рамках программы адаптации детей с ограниченными способностями, введённой ещё Бризаром Четырнадцатым. Если бы я стала слишком отставать по всем предметам, меня вернули бы в интернат, господин Фогер.

— Раз вас не вернули, вы не отставали, — он прищурился. — Напротив, добились разрешения проходить практику наравне с нормальными людьми.

— Да, господин Фогер.

Меня подзуживало спросить: каким образом эти вопросы соотносятся с происшествием во время практики? Но опыт учил, что в подобных ситуациях лучше не нарываться.

— Итак, — начал егерь…

Дверь с шумом распахнулась. Влетевший Бран захлопнул её пинком и без разрешения подвинул к себе стул.

— Кери́н, я же ясно выразился: без меня никаких бесед!

Его бесцеремонность граничила с хамством, но Фогер лишь вытянулся в струнку:

— Простите, господин Брáнден! Я задавал госпоже Шиано общие вопросы.

Бран сел и сразу повернулся ко мне:

— Отвечаете только после моего разрешения. Это ясно?

Я опешила. Он что, по совместительству ещё и защитник? Но даже тогда я не доверяла ему представлять свои интересы. Хотя, вполне вероятно, его мог нанять господин Реншо. В любом случае отказываться глупо.

— Ясно.

— Отлично! Можете продолжать, — бросил Бран Фогеру.

Присутствие моего непрошеного заступника сказалось моментально: теперь вопросы задавались строго по существу. Я видела, как орлогриф схватил Дина? Я абсолютно уверена, что воздушной петлёй меня держала Катрина Фершо? Что в это время делал Роймар Резож? Каждый раз я смотрела на Брана: если он кивал, я отвечала.

— Госпожа Шиано, Резож и Фершо стояли близко друг от друга?

— В трёх шагах.

— Тогда почему вы утверждаете, что преобразованием вас скинула госпожа Фершо?

— На этот вопрос Шиано отвечать не будет, — резко вмешался Бран.

— Господин Бранден! — слабо возмутился Фогер. — Девушка без способностей, как она могла определить, кто столкнул её в пропасть? Она же не видит энергетических нитей!

— На провокационные вопросы Шиано отвечать не будет, — с нажимом повторил Бран. — Дальше, Керин.

Дальше начиналась самая невероятная часть моих приключений. Я старалась рассказывать без эмоций, спокойно, подробно, как сторонний наблюдатель. Было непонятно, верит мне Фогер или едва воздерживается от гневных комментариев. Печатная машинка стрекотала непрерывно, Бран внимательно слушал, чуть подавшись вперёд. Когда я закончила, Фогер пару минут молчал.

— Вы взяли координаты места, куда вас принёс орлогриф? — спросил он наконец.

— Их взял Динтер Бирош.

Фогер покосился на Брана. Тот поднялся.

— На этом считаю беседу законченной.

— Но…

— Законченной, — с нажимом повторил Бран. — Дай мне прочитать протокол.

Читал мой бывший куратор так внимательно, что я успела заскучать. От скуки разглядывала деловую обстановку кабинета, обязательный парадный портрет Его Величества над столом, постную физиономию секретаря — как оказалось, тщедушной короткостриженой женщины, которую я вначале приняла за юношу. Фогер заметно нервничал и крутил в пальцах