Эра белого орлогрифа - Анюта Соколова

— Отчитывалась перед егерской службой, — я вздохнула. — Фай, ты сейчас ничем не занята? Не прогуляешься со мной к директору?

Она внимательно посмотрела на меня.

— С каких это пор ты начала искать компанию?

— Господин Гезур посоветовал мне поменьше ходить одной.

— Ну-ка, выкладывай, — Фай подвинула мне стул и села на другой.

Я рассказала ей всё с того момента, как орлогриф разогнал стадо копыток. Фай хмурилась до тех пор, пока светлые чёрточки бровей не сошлись на переносице.

— Теперь понятно, почему Рой был сам не свой, — задумчиво произнесла Фай, когда я закончила. — У семьи Катрины достаточно денег, чтобы купить любого, а не хватит — Бироши добавят. Бедный наш директор, наверное, сто раз пожалел, что согласился отправить тебя на практику.

— Если бы Зейла не захотела от меня избавиться, ничего бы не случилось, — обиженно возразила я.

— Ей не пришлось бы избавляться, если бы ты не решилась утверждать своё равенство с людьми, — Фай покосилась на статуэтку Милосердной. — Я не знаю, Иржина, мужество это с твоей стороны или глупость. Люди с ограниченными способностями вроде бы люди, но лишь на словах. А ты бросаешь вызов высокопоставленным семьям. Неужели ты правда веришь, что Катрину осудят за попытку убийства? Ей ничего бы не грозило, даже столкни она в пропасть меня или ту же Зей.

— Ты считаешь это правильным?! — я вскочила на ноги.

— Я считаю, ты рискуешь жизнью, — Фай тоже поднялась. — Больше, чем в Ущелье с бестиями. До кабинета директора я тебя провожу, но что ты собираешься делать дальше? Прятаться за спину Реншо? Он не сможет находиться рядом с тобой все четыре солнца подряд. Суд состоится не завтра и не послезавтра, если вообще состоится, и в любой момент за тобой могут прийти такие же лжеслужащие.

Фай была права. Я это прекрасно понимала.

— А ещё ты очень зря переспала с Дином, — она вздохнула. — Теперь обязательно скажут, что клевещешь на Катрину из ревности. Уверена, защитник так и заявит — если дело дойдёт до защитника.

— Что ты предлагаешь?! — вспылила я. — Соврать?!

— Повторю: не знаю. На твоём месте я волновалась бы о будущем, о родителях. Но у тебя нет близких, и будущее тоже не ахти какое, — откровенно признала Фай. — То есть ради справедливости ты можешь жертвовать только собой. Поэтому тебе решать, сто́ит заведомый проигрыш риска или нет.

Я сжала кулаки и направилась к дверям. На полпути обернулась:

— Но Зейлу же арестовали!

— Сравнила! — Фай догнала меня и пошла рядом. — Где Аржад, а где Фершо. У Зей родители — какие-то мелкие служащие, её в нашу школу за сильный дар взяли. Девяносто девять по шкале Суджо! Вот на кой бес она до тебя докопалась? С таким уровнем все пути открыты: хочешь — в королевский университет, хочешь — на госслужбу. Я ни за что не стала бы портить свою карьеру ради идеи!

— Ты слишком рассудительная.

Мы вышли в сквер. Я осторожно огляделась. Вроде, никого.

— Иржина, я целитель. Это не просто направленность дара, но и образ мыслей, — пояснила Фай. — Мне с самого детства твердили, что я зануда. Все бегут кататься с ледяных горок на обрывах, а я ни в какую: опасно.

— Чего там опасного для нормальных людей? — удивилась я. — Вы же переломы и вывихи исцеляете мгновенно.

— Чего? — Фай замедлила шаг. — Например то, что сломать можно не руки или ногу, а шею. И рядом не окажется целителя или хотя бы универсала. Думаешь, дети прямо с рождения могут накладывать тот же стазис? Некоторые не то что исцелять — порталы до школы строить не умеют!

Она покачала головой:

— Так нелепо погибла моя подруга. Не зимой — летом. Ныряла и ударилась головой. Её вытащили, когда она ушла за Пелену. Человеческая жизнь очень хрупкая, Иржина. А дар не защищает от случайностей.

Моя растерянность перекрыла все остальные чувства.

— Но ты залечила раны Криса за минуты!

— Мой уровень — сто по шкале Суджо, — ответила Фай. — И на Криса я потратила весь свой резерв. Универсал бы не справился, не всякий целитель справился бы. В первой общей школе Сурлена учатся или очень богатые, или высокородные, или самые одарённые. И ты.

Мне пришлось отвернуться. Зачем госпожа Кирон отправила меня в лучшую школу округа? В десять лет я не разбиралась в статусах, мне было всё равно — только бы учиться, но директор специнтерната была взрослой умной женщиной. Какую цель преследовала она? К счастью, мы уже входили в главный корпус. По лестнице нам навстречу спускались преподаватели, любопытные взгляды ощупали меня с ног до головы.

— Шиано, почему вы в форме практиканта? — строго спросил историк, господин Мору́з.

— Комендант общежития сочла меня мёртвой и поступила согласно инструкции! — чётко доложила я. — Уничтожила мои вещи!

— Чушь! — фыркнул спутник Моруза, преподаватель биологии. — Инструкция предписывает хранить вещи погибшего три месяца с момента смерти на случай появления родственников. Вам, как всегда, не повезло, Шиано.

— Очевидно, уважаемый господин Бериш, — я поклонилась, намереваясь пройти.

— Вы действительно видели орлогрифа-альбиноса? — преподаватель не посторонился, напротив, встал так, что перекрыл проход.

— Да, господин Бериш.

— И выжили? — недоверчиво спросил историк.

— Да, уважаемый господин Моруз.

— Хотелось бы подробного доклада, — нетерпеливо продолжил биолог. — Вы больше не ученица нашей школы, Шиано, но в научных целях…

— Кéлмин, — историк предупреждающе положил руку ему на плечо. — Не напирай.

Бериш сбавил тон:

— Шиано, я прошу вас подробно описать вашу встречу со столь интересным представителем фауны Ущелья. В любые удобные вам сроки.

— Разумеется, господин Бериш. Займусь этим сегодня же.

Мы с Фай проскользнули мимо и взлетели по лестнице наверх. Только на третьем этаже я позволила себе усмехнуться. Всех интересует белый орлогриф, но никого не волнует моя судьба. Кроме господина Реншо и, как ни странно, Брана.

В приёмной за столом восседала госпожа Винзо — бледная, сухая, костлявая дама неопределённого возраста, которой с равным успехом могло быть и сорок, и сто сорок лет. Сплетничали, что она сильный менталист,