Эра белого орлогрифа - Анюта Соколова

— Так гораздо лучше! — довольно заметил Терн. — А то сидишь, такая печальная. Никогда тебя такой не видел.

— Можно подумать, ты на меня часто смотрел.

— Смотрел, — он хмыкнул. — Но я практичный человек и в людях разбираюсь. Женой я тебя не возьму, в любовницы ты не пойдёшь. Не пойдёшь ведь?

В вопросе вопреки нарочито легкомысленному тону прозвучала робкая надежда.

— Не пойду, — согласилась с ним.

— Жаль, — Терн вздохнул. — Я бы тебя в Дерси́з забрал. Получаю аттестат и ухожу туда работать.

— Это на самом севере Ашинора? — зачем-то спросила я.

— Да. Большой торговый округ, хорошие перспективы. Меня наняла государственная налоговая служба — им всегда требуются менталисты… Не передумаешь? Я не так знатен, как Реншо, и не так смазлив, как Бирош, зато небеден. Оформлю на тебя дом, сделаю счёт в банке, сумму обсудим.

Голос Терна из беззаботно-дружеского стал деловым.

— Красиво ухаживать я не умею, Ши, и врать не привык. Моя семья ни за что не примет ущербную невестку, и детей я хотел бы одарённых. Но партнёр из меня надёжный. Не предам и не обману.

Возмущаться почему-то не хотелось. Наверное, подкупала открытость. Изначально оговорённые условия и ни грамма лжи. Не было и презрения. Теренс Гриер действительно мог стать прекрасным партнёром. Если бы мне это было нужно.

— Спасибо за честность.

— Это означает «нет»? — он шутливо развёл руками. — Что ж, я не особо и надеялся.

Терн легко поднялся и встряхнулся.

— Прости, если обидел. Бывай, Ши!

Он бодро зашагал в сторону мужского общежития. Четвёртое солнце высветило его стройный силуэт, а я обречённо выдохнула. Правильно сказала Зей: все видят во мне доступную подстилку. Разве другой девушке сделал бы Терн подобное предложение? Не потому, что я как-то недостойно себя вела или позволила считать себя продажной девицей. Нет, только оттого, что я хаотик. Ущербный, неполноценный человек… человек только на бумаге.

Солнце медленно заходило, из оранжевого постепенно становясь алым. Посвежело, в одной рубашке я начала замерзать. Поднялась и медленно побрела через сквер. Преобразование, заткнувшее мне рот, я заметила лишь тогда, когда меня грубо дёрнули, а крикнуть не получилось. Уже знакомое ощущение собственной беспомощности вызвало глухое раздражение.

— Аккуратнее! — приглушённо скомандовал женский голос. — Не калечить!

Голос показался смутно знакомым: я определённо где-то его слышала. Но меня крепко держали за плечи, не позволяя развернуться, и с силой втолкнули в портал. Голова закружилась, недавний ужин запросился наружу.

— Бесы! — выругалась женщина за моей спиной. — Она ещё и беременна!

«Что?!» — молча заорала я.

— На диван, — продолжила распоряжаться моя похитительница. — И проследи, чтобы нам никто не помешал.

Когда меня усадили, преобразование с губ исчезло, зато всё тело словно онемело. Не больно, но невозможно шевельнуть ни ногой, ни рукой. Застыла и шея, я могла смотреть только вперёд, на стену с великолепными шёлковыми обоями. Вытканные лилии казались живыми, трепещущие лепестки переливались от вишнёвого до золотого, листики были прорисованы до мельчайшей прожилки.

— Иржина Шиано, — женщина обошла меня и встала напротив.

— Госпожа Бирош, — я безуспешно попыталась хотя бы кивнуть.

Мать Дина сменила траур на изысканное платье цвета топлёных сливок. Её гладкая, атласная кожа сияла здоровьем, жемчужное ожерелье подчёркивало молодость и свежесть. Она разглядывала меня сосредоточенно, как пятно на своих обоях. Чем лучше вывести, чтобы не испортить дорогую вещь? Неожиданно она протянула руку и положила её мне на живот. Внутри возникло неприятное жжение, которое тут же исчезло.

— Что вы сделали? — вопрос прозвучал глупо: я догадывалась, но хотела услышать подтверждение.

— Избавила себя от ущербного внука, а сына от лишних проблем.

Госпожа Бирош говорила без гнева и неприязни. Прищуренные синие глаза были спокойны и холодны. Откуда-то к ней словно живое подвинулось кресло — преобразование высшего уровня.

— Чего вы хотите?

Мне стало страшно. Эта утончённая аристократка пугала больше, чем Зей или Катрина, даже больше, чем Фолер и Дершо. Для матери Дина я была проблемой, а проблемы госпожа Бирош явно не любила.

— Объяснить тебе кое-что, девочка, — она грациозно опустилась в кресло. — Не знаю, откуда у тебя иллюзии, вроде бы ты не дурочка. Я не собираюсь угрожать и не опущусь до того, чтобы просить. Мне безразличны южные выскочки вроде Фершо и совершенно нет дела до людей с ограниченными способностями. Единственное, что меня волнует, — будущее моего сына. А ты этому будущему мешаешь.

Она принялась разминать тонкие холёные пальцы с идеальными ухоженными ногтями. Я заворожённо смотрела на старинное кольцо с огромным сапфиром и вензелем рода из двух переплетённых букв Г.

— Когда мне было лет пять, я обнаружила под елью в нашем парке муравейник, — певуче начала госпожа Бирош. — Садовник, вздорный старик, не уничтожил вовремя. И я впервые увидела муравьёв. Знаешь, что меня потрясло больше всего? Тупое упорство этих насекомых. Если ты преграждаешь им путь, они продолжают упрямо ломиться вперёд. Тычутся, карабкаются, срываются… А потом ты делаешь шаг, и они смешно корчатся. Моя сердобольная сестра накричала на меня, мол, зачем ты давишь бедных муравьишек? Но я не чувствовала себя виноватой, Шиано, — муравьи сами лезли мне под ноги.

— Я для вас тот же муравей?

— Ты гораздо хуже, — она смерила меня с ног до головы. — Ты насекомое, которое считает себя человеком. Не думаю, что это ошибка воспитания. Скорее, здесь виновата наследственность. Сложно вывести кровь четырнадцати королей: гонор Ашино, дерзость Ашино, целеустремлённость Ашино вплавлены в каждую частичку твоего тела. Твоей матери следовало бы усыпить тебя, как ублюдочного щенка от суки ценной породы, но Стайсия на редкость жалостлива.

— Моя фамилия Шиано, — твёрдо сказала я.

— Брось, — уголок точёных губ чуть пополз вверх. — Ты отлично знаешь, кто ты, Иржина. Не родись ты ущербной, сейчас я низко кланялась бы тебе. У твоей матери и моей старшей сестры отсутствует фантазия: имя она взяла у знаменитой королевы, а в фамилии лишь переставила буквы. Не самый умный поступок, к тому же ты и внешне копия прадеда. Уверена, ещё в приюте, или куда там тебя отправили, кто-то быстро догадался о родстве, недаром ты