Эра белого орлогрифа - Анюта Соколова

Дверь за моей спиной хлопнула. Я подёргала за ручку — заперто — и с тоской огляделась. Проходная комната, где я находилась, служила гостиной, в раскрытом проёме виднелась спальня с разобранной кроватью. На столе стояли поднос с ужином и наполовину пустая бутылка красного вина. Моё внимание привлёк календарь на стене — точно такой же, как был у меня. Взгляд задержался на дате. Не может быть! Я подскочила, потрогала пальцем окошечко с цифрой. Практика началась шестого числа, это я прекрасно помню, седьмого, на второй день, напали клювокрылы. А сегодня — двадцать первое?! У меня что, провал в памяти длиной в две недели?!

— Вот она, господин Каруш! Вы только гляньте, как зыркает! Точно, бесноватая! — заорала возникшая посреди комнаты Дишур.

— Спокойнее, госпожа Жеана, — осадил её целитель. — Иржина, вы меня слышите?

— Доброго солнца, господин Виро́н, — пришибленно выдавила я.

— Отлично! — Каруш озабоченно заглянул мне в глаза. — Что стряслось, Иржина? Хотя, постойте. Не здесь.

Он открыл портал и сделал приглашающий жест. Дишур опять начала вопить о моём помешательстве и размахивать руками, но целитель преградил ей путь.

— Госпожа Жеана, вы свой долг выполнили — доложили о случившемся. Благодарю за бдительность, дальше я разберусь сам. Доброго вам солнца в приятной компании, — он кивнул на ополовиненную бутылку с вином.

Комендант пристыженно умолкла, а я шагнула в портал.

Глава 15

Выйдя, я обречённо огляделась. Целитель привёл меня не в школьную лечебницу, а в свой собственный кабинет. Заботливо усадил на стул, обошёл кругом.

— Чем вы занимались сегодня, Иржина? У вас крайняя степень энергетического истощения, словно вы пробежались до Ашинорского моря и обратно.

— Не помню, — ответила я в панике. — Совсем ничего не помню, господин Вирон!

— Ну-ну, — он добродушно потрепал меня по плечу. — Не раскисайте раньше времени. В вашем возрасте, чтобы восстановить силы, достаточно хорошенько выспаться.

Каруш отошёл и вернулся со стаканом в руке.

— Выпейте общеукрепляющее. Я вас тоже подпитаю, и мы вместе спокойно разберёмся в произошедшем.

Бальзам и энергия подействовали: голова перестала кружиться, тошнота прошла.

— Что последнее вы помните? — спросил целитель.

— Ущелье, нападение стаи клювокрылов… Нет, это мы на них напали… то есть не я, а наша команда, — я сбилась и замолчала.

— Какого это было числа? — уточнил Каруш.

— Седьмого. На второй день практики.

— А предыдущий день помните?

— Да.

— Отчётливо?

— Да.

Целитель хмыкнул. Положил ладонь мне на затылок, подержал так, затем взял второй стул и сел напротив.

— Иржина, я должен задать несколько вопросов, чтобы убедиться, что с твоей долгосрочной памятью всё в порядке. Это формальность, но заранее прости. Как мы с тобой начали сотрудничать?

— В третьем классе вы оставили меня после урока и спросили, почему я вся в синяках. Потом вы залечили мои ссадины, в благодарность я предложила вам помощь.

— Каким был твой первый гонорар?

— Два шеза, — я улыбнулась. — Огромные для меня деньги.

Каруш тоже улыбнулся.

— Как зовут мою собаку?

— У вас три кота, господин Вирон. Чо́жи, Чáуз и Чурш. Благовоспитанные аристократы кошачьего мира. Вы проверяете, не сошла ли я с ума?

— Нет, Иржина, — целитель помрачнел. — Мне нужно было убедиться, что стёрты всего лишь две последние недели, а не половина твоей жизни. Ментальное вмешательство — очень тонкая наука. Лишняя секунда воздействия убирает год памяти.

— Ментальное вмешательство? — ошеломлённо повторила я. — Мою память стёрли?

— И весьма искусно, — кивнул Каруш. — А это серьёзное преступление. Посидите, пожалуйста, я схожу за господином Реншо.

Он ушёл, а я уставилась в пол. Стереть кому-то память — за такое в Ашиноре положено пожизненное заключение. Конечно, я хаотик, меня и убить можно почти безнаказанно. Зейлу Аржад приговорят максимум к нескольким годам тюрьмы, а то и вовсе к штрафу. Любопытно, во сколько оценят мою жизнь? Но что же я такого сделала, чтобы перейти дорогу сильному менталисту? Всё время обучения я старалась ни с кем не конфликтовать, даже с госпожой Дишур не переходила границу между язвительностью и хамством.

Долго терзаться мне не дали: целитель вернулся вместе с директором через пять минут. Господин Реншо сразу подскочил ко мне:

— Иржина, наказание ты моё, ну почему с тобой вечно что-то происходит?!

Его напор и тон меня смутили. Директор вёл себя так, словно мы с ним близкие друзья. Он почувствовал моё недоумение и вздохнул:

— Всё сначала… Ладно, не впервой. Господин Вирон, ваше заключение?

— Ментальное вмешательство первой степени. Очень чистое, я бы сказал. Девочка практически не пострадала, хотя налицо крайнее истощение. К утру я составлю заявление по форме и принесу вам на подпись. Нельзя оставить подобное надругательство без внимания! Эдак мы дойдём до того, что все начнут копаться друг у друга в мозгах, как при Бризаре Восьмом.

— Есть ли шанс установить, кто это сделал?

— Помилуйте, господин Реншо! — всплеснул руками целитель. — Энергия едина, это основа основ. Умельцы, которые вычисляют авторство преобразований, существуют только в сказках.

— В сказках, говорите? — директор недобро прищурился. — Господин Вирон, кроме истощения, травм нет? Я могу забрать Иржину?

— Травм нет, но допрашивать её бесполезно, — щуплый сухонький Каруш распрямил плечи и словно вырос. — Иржина всё равно ничего не вспомнит, вы лишь навредите ей ещё больше. Как целитель я предписываю ей полный покой и сон в полтора солнца. Не забывайте: она и так слабее нормальных людей!

— Милосердная Тьма, я что — похож на негодяя?! — возмутился господин Реншо.

— Да кто ж вас всех знает, — проворчал Каруш. — Тот человек, что удалил девочке воспоминания, тоже вряд ли с виду похож на беса.

Реншо вспыхнул, но быстро овладел собой.

— Господин Вирон, обещаю, что действую исключительно для блага Иржины.

Я прекратила начинающийся спор тем, что встала.

— Уважаемый господин директор, я в полном вашем распоряжении.

Он открыл портал и подал мне руку.