Эра белого орлогрифа - Анюта Соколова

Непривычно было видеть вечно хмурого куратора весёлым и неязвительным, а отсутствие строгой егерской формы сделало его заметно моложе — почти моим ровесником, таким же выпускником общей школы.

— Это одежда для вас, — Бран поворошил свёрток. — Что-то наверняка придётся подгонять, но вы умеете обращаться с иголкой. В верхнем ящике комода шкатулка со швейными принадлежностями. Чтобы у вас не возникло брезгливости — все вещи новые. Моя мать покупала в десятки раз больше тряпок, чем могла сносить. С обувью разберёмся чуть позже, в доме везде ковры, можно ходить так, — в подтверждение он пошевелил пальцами босой ноги.

— Спасибо, — поблагодарила я, ошеломлённая и переменой в его облике, и смыслом слов. Иголки и нитки в доме аристократов были столь же маловероятны, как золотые вилки в бедной семье.

— Одевайтесь и выходите. Будем завтракать.

Оставшись одна, я первым делом рассмотрела наряды. Такие я видела только на витринах модных магазинов или на очень богатых ученицах вроде Катрины. Хотя названия тканей зачем-то выучила. Натуральный шёлк, тонкий лён, блестящий атлас. Безумно дорого, красиво и совершенно непрактично. С трудом я выбрала свободные брюки и блузку с закрытым воротом, которые не пришлось ушивать. Остальное аккуратно сложила: вряд ли я когда-либо решусь надеть полупрозрачное вечернее платье с огромным декольте или обтягивающую юбку с разрезами до середины бёдер. Это одежда для тех, кто переносится порталами и не мёрзнет на ветру.

Спальню я покидала в смятении. С одной стороны, угнетала неизвестность. С другой… Тьма, да я никогда не испытывала ничего похожего! Обо мне заботились, со мной разговаривали как с равной. Даже в тоне Реншо всегда чувствовалось снисхождение. Бран же каким-то образом умудрялся называть меня хаотиком так, что это не звучало оскорблением. Она блондинка, она брюнетка, а ты — хаотик. Это шло изнутри, словно он действительно считал неполноценных людей — людьми.

Куда идти, я разобралась сразу. За дверью находился небольшой коридор с полукруглым окном в торце, напротив располагалась арка, а за ней начиналась комната. Бран был там — раскладывал по тарелкам омлет. Я с интересом огляделась. Помещение было чем-то средним между кухней и столовой: в углу втиснулись раковина и плитка, в центре стоял овальный стол, накрытый белоснежной кружевной скатертью, за окном красовались пурпурные горы Ущелья.

— Присаживайтесь, — Бран отодвинул мне стул. — Сначала поедим, потом вопросы. Договорились?

Пышный омлет с ветчиной я умяла за пару минут, запила чаем. Мой гостеприимный хозяин тоже справился быстро. Промокнул губы салфеткой и взглянул на меня с озорной смешинкой:

— Между прочим, я готовлю сам. Могли бы и похвалить.

— Обязательно, — выдохнула я. — Как только пойму, почему вы это делаете.

— Готовлю? — заулыбался Бран. — Чтобы не умереть с голоду.

— Перестаньте! — мне было не до смеха. — Вы же поняли, что я имею в виду.

— Понял, — Бран щелчком отправил пустые тарелки в мойку. — И в очередной раз пожалел наш мир, где человек не может помочь человеку без того, чтобы его не заподозрили в грязной подоплёке. Ши, почему вы не удивляетесь поддержке Арвеля? Он защищает вас с риском потерять должность.

— Господин Реншо мой директор, и он хороший человек.

— А я плохой? — он посмотрел с вызовом.

— Вас я не знаю.

— Дело только за этим? — Бран поднялся и церемонно поклонился. — Позвольте представиться, Бранден Ашино, универсал, к вашим услугам.

— И кем вы приходитесь Бризару Пятнадцатому? — поинтересовалась я.

— Занозой в заднице, — он опять сел. — А если официально — троюродным племянником. У нас с вами, Ши, очень много общего. Например, мы одинаково имеем право ненавидеть нашу с вами прабабку, «великодушную» королеву Иржину.

Я поперхнулась чаем и уставилась на Брана. Он усмехнулся.

— Ши, я предельно откровенен и жду того же от вас. Кровь Ашино — такая зараза, что заметна и в разбавленном виде. А в неразбавленном бросается в глаза даже в том случае, если в это невозможно поверить. Когда вы узнали, кто ваши родители?

— В десять лет. Директору специнтерната были даны указания в день моего совершеннолетия сообщить мне о подачке, брошенной в банк на моё имя. Она дождалась, пока я достигну школьного возраста, вызвала меня и предложила сделку. Я отдаю ей деньги, она прикладывает все усилия, чтобы отправить меня учиться.

— И много там было денег?

— Триста тысяч шезов.

Бран присвистнул.

— Ушлая тётка. Стоимость хорошего особняка в Валдоре или шикарного в округе попроще. Вы отдали?

— Свои обещания следует выполнять.

— Вам не приходило в голову, что на триста тысяч можно прекрасно прожить и без образования?

— Тогда я не знала суммы, директор тоже. Мы не рассчитывали на подобную щедрость, думали, там от силы тысяч тридцать. Госпожа Кирон не хотела забирать все деньги, я настояла. Не желаю быть обязанной… родственникам.

— Глупый поступок, — Бран хмыкнул. — Гордость, Ши, не намажешь на хлеб. Хотя что я разглагольствую — сам такой же.

Он допил чай одним большим глотком.

— Моя очередь откровенничать. Главное — не подумайте, Ши, что моё поведение вызвано родственными чувствами. Просто я считаю, что душа, данная нам Великой Милосердной Тьмой, одинакова и у одарённого, и у бездарного человека. Мне это известно лучше, чем кому бы то ни было.

— Почему? — не выдержала я.

— Мои отец и дед были хаотиками.

— Но вы же нормальный!

— Не угадали, — Бран откинулся на стуле. — Я — ненормальный, только в другую сторону. Двести по шкале Суджо. Государственная тайна.

С большим трудом мне удалось подобрать некрасиво отвисшую челюсть. Двести баллов! Неудивительно, что Бран с лёгкостью владел любыми преобразованиями.

— Как вы думаете, Ши, почему Его Величество Бризар Тринадцатый вдруг резко воспылал любовью к людям без способностей? Ведь до него таких детей без зазрения совести усыпляли наравне с бракованным скотом.

— У него родился бездарный ребёнок? — предположила я.

— Не просто ребёнок — сын, первенец. Долгожданный наследник, будущий король Ашинора, — Бран скрестил руки на груди. — У Бризара не поднялась рука его