Эра белого орлогрифа - Анюта Соколова

убить. Мальчика просто изолировали. Пустили слух, что он слабенький, болезненный, ему нужен особый уход. Специально нанятый целитель при посторонних поддерживал энергетический контур — так, чтобы никто не заподозрил правду. Через одиннадцать месяцев королева Иржина родила второго сына, на сей раз полноценного.

— И мальчиков поменяли?

— Несложно догадаться, правда? Только возникла проблема — нужно было как-то устранить разницу в возрасте. И добросердечная королева Иржина, сильный универсал, сделала так, что старший сын не рос и не развивался. К трём годам братья физически сравнялись, старший резко «поправился», младший «тяжело заболел». Его отослали подальше от дворца, а затем король выстроил для него этот дом. Деду тогда исполнилось три с половиной.

Я подавила ругательство, Бран заметил мою реакцию:

— Не обвиняйте Его Величество, Ши. Бризар Тринадцатый своим поступком сохранил сыну жизнь. Сострадательная королева Иржина для пущей надёжности начала поить мальчика лекарствами, которые потихоньку вели его к Пелене. Вам всё ещё нравится ваше имя?

— Зачем она это делала?!

— Власть, Ши. Хороший целитель или даже универсал легко мог проверить, кто из детей имеет право на корону Ашинора. Биологический возраст установить легко.

— Но ребёнок же был хаотиком! — замотала я головой. — Его всё равно бы не признали!

— Так закон о равноправии уже приняли, а желающих выслужиться перед ущемлённым в правах королём нашлось бы предостаточно. Иржина боялась переворота, а ещё больше — того, что её обвинят в преступлении. Проще избавиться от угрозы.

Меня передёрнуло.

— Но откуда вам известны такие подробности? Ваш дед не мог их запомнить.

— Дело в том, что специально нанятым целителем была девушка по имени Вилéна Вершо́. Она тайком вела дневник, где описывала происходящее и свои попытки сохранить мальчику жизнь. Вилена — моя бабушка.

Бран произнёс последнюю фразу с неподдельной теплотой.

— Мальчики, Ши, имеют свойство вырастать в мужчин, а двадцать лет разницы — почти ничто. Из-за выдающихся способностей Вилену наняли совсем юной, сначала она привязалась к своему подопечному, потом полюбила. К сожалению, дед прожил всего пятьдесят два года — сказалось «лечение» королевы, но у них с Виленой успел появиться сын. Бризар Тринадцатый подарил бабушке этот дом и назначил небольшую пенсию. Тот факт, что мой отец родился хаотиком, тоже тщательно скрывали. Для всего Ашинора эта ветвь Ашино считалась людьми с причудами. Но странности королевских особ не обсуждаются.

— Да, — тихо произнесла я.

— Дальше история довольно банальна. Бабушка с отцом жили крайне замкнуто, гостей не принимали, сами никуда не выходили. Общались с миром через узкий круг доверенных лиц. Дочь одного из таких людей стала женой моего отца.

Он сделал паузу. Я отметила, что при упоминании матери в его голосе не появилось и сотой доли той теплоты, с которой Бран говорил о бабушке.

— Я практически её не помню, Ши. Она была втрое моложе мужа, обожала наряды и украшения, даром что демонстрировать могла их исключительно перед бестиями. Забавлялась со мной, словно с живой куклой. А однажды они с отцом отправились на прогулку и не вернулись. Спустя пару часов бабушка нашла то, что от них осталось, — несколько пуговиц, обрывков ткани и кровь. Очевидно, родители вышли за пределы защитного барьера и повстречали голодных бестий. Тогда мне только-только исполнилось восемь лет, а бабушке было сто двадцать девять. Выглядела она вдвое старше: организм, из которого регулярно откачивали энергию, износился быстрее. На следующий год она умерла. Ушла во сне за Пелену, с улыбкой.

Бран сглотнул. Поискал глазами чайник, стоявший рядом со мной. Я наполнила его чашку, он благодарно кивнул:

— Спасибо.

Чай он не стал сластить и выпил залпом.

— Осталось досказать немногое. В тот год скончался и Бризар Четырнадцатый — тоже молодым. Зато добродетельная королева Иржина пережила мужа и детей. Когда она взглянула на меня, то произнесла три слова: «Под строгий надзор». Так я попал в первый специализированный интернат Валдора.

— Подождите! — вскинулась я. — В отличие от своих отца и деда вы же не хаотик, это заметил бы кто угодно!

— В интернаты отправляют детей с любыми отклонениями. Я был отклонением, Ши, хотя бы из-за того, что родился невероятно одарённым. Поэтому «замечательная» интернатская жизнь мне хорошо знакома. Конечно, Ашино нельзя посадить в карцер и оставить голодным, но я видел, как наказывают других. Специнтернаты — это машина по созданию рабов. Оттуда выходят или полностью сломленные люди без личности, или не выходят вообще.

В наступившей тишине я пыталась унять частый стук сердца. Он был прав. Милосердная Тьма, как же он был прав!

— Мне повезло, Ши. Через три года благочестивая королева Иржина скончалась, оплакиваемая безутешным Ашинором. Бризару Пятнадцатому передали её личный архив, документы с грифом «секретно». В тот же день он лично забрал меня из интерната, — Бран усмехнулся. — Нет, не по доброте душевной и не из чувства вины. Просто если начать обращаться с Ашино как с обычным человеком, то у людей могут возникнуть мысли, что и остальные Ашино не такие уж неприкосновенные. Это же не Шиано какие-то.

— Глупо, — пробормотала я.

Бран удивлённо приподнял бровь, и я пояснила:

— Глупо всего лишь переставить буквы местами, если хочешь скрыть родство.

— Не так уж и глупо, — он дёрнул плечом. — Фамилия аристократки, ещё и с намёком, — веский повод относиться к тебе мягче, чем к остальным.

Я открыла рот, чтобы возразить, — да так и застыла. Как часто я сидела в карцере? Пару раз за десять лет? И воспитатели не были со мной так жестоки, как с другими детьми. Мою соседку по парте били линейкой по пальцам, ещё одну девочку постоянно лишали ужина за «отсутствие должного смирения». Раньше я объясняла себе подобное отношение своим примерным поведением, но сколько в этом правды?

— Что было с вами потом, Бран?

— Общая школа экстерном, ускоренный курс королевского университета и свобода в восемнадцать лет. Его Величество настаивал на подобающей Ашино службе, я же выбрал Ущелье. У меня, как и полагается носителю королевской крови, до бесов привилегий, жалование в десять раз больше, чем у любого другого егеря и подписка о неразглашении тайны.

— Которую вы сейчас нарушаете?

— Я в вас уверен, Ши.