Испытание гордости. Северная леди - Ярослава Баженова

южане самостоятельно поставили такие условия, а мы лишь жертвы обстоятельств. Конечно, верить в слова мужчины не хотелось, но если так подумать, какой ему смысл мне лгать? Чтобы нормализовать наши отношения? Не думаю, что ему это так уж и важно. Через неделю состоится свадебная церемония, а после неё я уже никуда не денусь, как бы сильно не рвалась.

— Вечером я передам вам досье на семьдесят благородных девиц из столицы, — внезапно перевёл тему лорд, — по истечению трёх дней вы должны отобрать из них тридцать шесть в свою свиту, помните, что одна из них должна будет стать ещё и вашей статс-дамой.

— Простите…

— У вас вроде бы тоже практикуется подобное, когда королева или великая княжна отбирает себе женский круг, с которым проводит время, — пояснил Император, было видно, что ему несколько неудобно говорить на эту тему. — У нас это привычно, самое большое количество фрейлин — тридцать шесть, именно столько должно быть у Императрицы. Если предложенные данные вас не устроят, я прикажу подобрать ещё.

— Но три дня, не слишком ли это, — я потерянно окинула пространство взглядом, словно что-то здесь могло помочь мне, — это маленький срок, чтобы перечитать всё.

— Вы должны не просто перечитать, — жёстко прервал меня мужчина. — Вы должны отложить понравившиеся кандидатуры, назначить им день приёма и провести собеседование с каждой лично, ведь именно эти люди в дальнейшем будут входить в ваш близкий круг. Конечно, со временем их можно заменить, но не раньше месяца совместных, гм, ваших совместных посиделок.

— Вы, видимо, шутите.

— Ни сколько, моя леди. Надеюсь, хоть в этом вопросе я могу вам довериться?

В покои я возвращалась в смятении. В основном на меня давил факт того, что мне доверили подобную работу, когда я нахожусь здесь не больше суток. Неужели Император говорил на полном серьёзе о том, что жёны для них намного больше, чем просто спутница по жизни?

В нашем королевстве было привычно, когда супруги, поженившиеся по воле родителей или главы рода, жили в отдельных покоях, пересекаясь друг с другом лишь на официальных приёмах и балах. По сути, даже в своих домах они могли спокойно находиться, не боясь в неподходящий момент столкнуться.Конечно, церковь не одобряла этого. Священнослужители не раз читали лекции о том, что необходимо поддерживать ближнего своего, особенно в такие неудачные моменты. Что сочетать себя в браке с одной женщиной, в то же время деля ложе с другой — грех. У нас к этому относились достаточно строго, аристократия лишь послушно кивала головой, соглашалась, а после молча возвращалась к обыденным делам. Смириться с этим никто не желал, но и перевоспитать каждого было невозможно. Главное, что человек понимал, поступая так, он брал на себя великий грех, который было трудно искупить.

Но волновало это немногих.

Никогда не задумывались, как на это смотрели южане. Вздохнув, устало потёрла виски.Без понятия, во сколько у них ужин, но, по идеи, должен быть не позднее шести. Значит, до него ещё порядком трёх часов, если не больше. Кинула задумчивый взгляд в сторону служанок, которые начали спешно покидать гостиную комнату, стоило лишь мне появиться на пороге. Глаза зацепились за вазу с сухофруктами, стоящую на низком столике.

— Что это? — поинтересовалась, для достоверности ещё рукой махнув.

— От Повелителя, — предельно медленно и по слогам произнесла леди Розалио, похоже, утратив любую надежду быть понятой.

Зря она так, практически на всех языках мира слово «повелитель» звучало одинаково. Кивнув головой, указала ей на дверь, мягко намекая, что хочу побыть в одиночестве. Гофмейстерина низко поклонилась, спешно исполнив просьбу. Похоже, даже для неё час в моём обществе был слишком, гм, мучителен.

Свободное время решила провести за книгами, как и планировала с утра. Ничего полезного для себя не обнаружила, но даже самая незначительная информация намного лучше, чем незнание. Незаметно переместилась на лоджию, тянувшуюся в длине от спальни. Облюбовав себе гору подушек, устроилась между ними, поставив рядом фазу с сухофруктами. Всё же я сегодня практически ничего не съела, а так хоть лёгкий перекус будет.

Читала долго и вдумчиво, под конец глаза стали слезиться, а слова путаться, даже словарь не спасал положение. Устало откинувшись на резные бортики, зажмурилась. Голова казалась тяжёлой, но это было всяко лучше, теперь хоть можно изученные язык практиковать, да и навыки улучшить. Не зря я приказала служанкам найти бумагу и перо с чернильницей, теперь у меня была прекрасная возможность записывать сложные слова, чтобы на ночь повторять, пока не запомню.

Открыла глаза, чтобы взглянуть на небо. Зря я, наверное, не воспринимала всерьёз уроки, помогающие определять примерное время по солнцу. Поднялась на ноги, взяв в одну руку стопку книг и записей, в другую вазу, напоследок окинув взглядом расстилающийся вдаль сад. По истине огромен. Я развернулась, спешно возвращаясь в гостиную, чтобы положить вещи на стол и ступить вновь на лоджию, дабы забрать оттуда перо и чернила.

Впрочем, многого я сделать всё равно не успела. С вежливым стуком вернулись служанки, начались почти привычные переодевания. И вновь платье с открытыми плечами, и вновь я подбираю к нему лёгкую шаль, и вновь неодобрительные взгляды. Мне кажется, что у нас вскоре это будет как традиция. Они пытаются как можно больше оголить меня, я закрываюсь. Радует лишь то, что прозрачных подолов у платьев больше не было. Не знаю уж, что послужило этому причиной, но я благодарна этому фактору.

Опять же меня вели не в столовую, а на лоджию. Узнала я об этом, когда заметила знакомые крупные вазы, которые неожиданно начали появляться между окон. В тот раз я лишь неосознанно мазнула по ним взглядом, теперь же рассматривала с куда большим интересом. Если так подумать, то всё внутреннее убранство дворца состояло из дорогих мелочей, которые не резали глаза своей броскостью, но стоило лишь приглядеться, как даже самый недогадливый человек мог понять, что перед ним действительно нечто безумно дорогое.

Император встретил меня в точности как утром, а именно спиной. Я вновь застыла на месте, почувствовав, как гофмейстерина стремительно покинула наше общество. Помниться, завтрак не закончился ничем хорошим… для меня.

Плавный разворот в мою сторону, мой величественный книксен, его неспешный поклон. Я уже привычно подхожу к отведенному месту,