48 минут. Пепел - Виктория Юрьевна Побединская

– Глупая самонадеянность… – цедит Ник и раздражённо толкает по столу стакан, где одной рукой его ловит Рей.

– По большому счету, сейчас его интересуют лишь двое, – говорит она.

«Я и Ник», – вздыхаю я обреченно. И вряд ли отец остановится, пока не найдет нас.

– Ты имеешь в виду… – раздается голос Шона.

– Я и Ник, – уточняет Рейвен. – Вместе мы сможем провернуть такое, что Максфилду и не снилось. Полковник изо всех сил пытался защитить эту информацию снаружи, а о том, что вор все эти годы дожидался внутри, и не подумал, – хохочет она.

«Какого?» Я изумленно захлопываю рот и, чтобы выплеснуть колючую обиду, резко стаскиваю с Арта одеяло, заставляя проснуться. Он протестующе стонет.

– Поднимайся, тебе менять Джесса через полчаса, – говорю я, картинно подхватываю полотенце и спускаюсь вниз. «Я и Ник, – выплевываю я, слишком громко топая по лестнице, но стараясь все-таки не угодить ногой в пятую и восьмую ступеньки, они совсем рассохлись. – Господи, да у них же ни капли общего». Я не ревную, нет. Если только немного. Самую малость. Скорее даже не ревную, завидую. Потому что они часами вместе, когда мне позволено лишь наблюдать издалека, удостаиваясь подергивания плеча вместо приветствия.

Арт появляется спустя пару минут. Растягивает рот, зевая, и потягивается, как кот.

– Девочка-ворон все же решила взорвать эту чертову шарашку, – говорит он, набирая полные ладони воды и выплескивая ее в лицо. – Полночи спать не давала! Всё уговаривала Ника пойти против твоего отца.

Я не поднимаю глаз.

– А он что?

– Понятия не имею, но, похоже, эти двое сработались.

От его слов становится совсем тошно. Мало нам своих проблем, теперь еще и Рейвен. Я наклоняюсь к зеркалу, ощупываю нос. Даже ссадины на теле Ника затягиваются быстрее, чем синяки на моем ежедневно меняющем цвет лице.

– Что мы, в сущности, знаем о ней? – спрашиваю я у своего отражения. – Ничего, кроме того, что Ник почему-то ей доверяет. – Я разворачиваюсь, сажусь на край раковины и вопрошаю, уставившись в треснувшую стену: – Как она попала в Лабораторию? Почему отличается от остальных? Кто на эти вопросы ответит?

Арт пожимает плечами и поднимает брови, которые исчезают под мокрыми завитками светлых волос.

– Ладно, идем. – Я подхватываю полотенце – и вскрикиваю. Из него выскакивает мышь, проскальзывает вдоль ржавой трубы и исчезает. – Ни слова больше, – предупреждаю я.

Арт беззлобно смеется, но молчит. Грызуны развлекали его лишь первые пару дней. Теперь к ним уже все привыкли, так что даже шутить на эту тему стало дурным тоном. Мы топаем обратно в спальню. Ник на мгновение поднимает голову, заметив нас, и тут же снова утыкается взглядом в ноутбук. Рей, наклонившись, читает через его плечо.

– Десятое марта две тысячи пятнадцатого года. Правительство просит предоставить доказательства работоспособности проекта. Были выпущены пять боевых единиц… Это когда вас с Тайлером отправили в Африку, – поясняет девушка. – Еще троих тестировали на Ближнем Востоке. Но в итоге остался жив только Джейсон. Сейчас его закинули в Штаты.

Арт плюхается на свободное место рядом с Ником и заглядывает в экран. Я наливаю две кружки чая и ставлю перед ними, на что Кавано тут же растягивается в довольном: «Спасибо, Ви-и-и». Ник не обращает внимания.

– Сколько сахара? – спрашиваю я.

– Три, дай я сам добавлю. – Артур тянется через стол, хватая коробку с рафинадом, словно добычу. Кашлянув, он дотрагивается до моего локтя и кивает на друга.

– А тебе, Ник? – осторожно спрашиваю я.

– Ноль, – бурчит он, даже не поворачивая в мою сторону голову, а мне до колючей чесотки хочется, чтобы он наконец меня заметил. Чтобы опостылевшее равнодушие сменилось на что угодно. Пусть даже на прежнюю ироничную усмешку, только бы не видеть эту вежливую отстраненность. Потому что чем больше проходит времени, тем больше мне кажется, что все воспоминания из его дневника – не более чем выдумки чьего-то больного разума. Но я гоню эти мысли прочь. – Это файлы, которые были закрыты? – недоуменно спрашивает он у Рейвен.

Девушка кивает, наклоняется, чтобы ввести пароль, и тычет пальцем в экран.

– Лабораторные тесты и записи по Фантому, – отвечает она. – Доктор Хейз с Максфилдом не показывали их никому. Эти исследования вообще никогда не покидали стен Третьей лаборатории. Но ты, наверное, в курсе.

Ник недоверчиво косится на нее. Оно и понятно: от неизвестных исследований моего отца ничего хорошего ждать не приходится.

– Ты говоришь это так, как будто я должен понять.

Рейвен слегка улыбается. Вдруг комнату заполняет оглушительный треск, перерастающий в грохот. Словно огромной силы торнадо приближается к нам из коридора, снося преграды на пути. Все одновременно оборачиваются. Стены шатаются, с потолка сыпется штукатурка, голову пронзает вспышка боли, а шум в ней напоминает гул натянутой струны. Этот звук нарастает, давит на барабанные перепонки. Словно внутрь хочет влезть кто-то неизвестный, но мой разум его не впускает. Только Рей сохраняет абсолютное спокойствие.

– Что за черт? – кричит Арт, расплескивая чай. Шон выхватывает оружие, но не успевает даже снять с предохранителя – звук исчезает так же внезапно, как и появился. Все застывают, оглядываясь. Воцаряется тишина; кажется, будто сам театр с трудом отходит от произошедшего.

– Невероятно, – шепчет Ник.

– Какого хрена? – Джесс с грохотом вваливается в комнату.

– Отбой, ложная тревога. – Рей выставляет руку вперед и, повернувшись к Нику, продолжает: – Представь солдат, которые могут заставить любого поверить в то, что нереально. Они словно иллюзионисты, что создают чудеса прямиком из воздуха. Армия любой страны пойдет на что угодно, чтобы заполучить такое оружие. – Пару секунд она наслаждается произведенным эффектом, а потом небрежно добавляет: – Так было задумано, но оказалось, что Фантом действует лишь на людей, связанных одним Эхо, а таких не больше двух десятков, так что, по сути, пользы от него никакой. Разве что повеселиться.

– И сколько таких, как ты? – спрашивает Ник.

– Ты хотел сказать, таких, как мы, – поправляет Рейвен. – Пятеро, я ж говорила. Вернее, было пятеро. Осталось двое. Максфилд не успел развить этот проект как следует.

– Почему?

– Потому что дорого. Для штатных миссий Кораксу вполне достаточно людей. А на специальные исследования нужно серьезное финансирование.

– Но что-то ведь он успел, – медленно произносит Ник, и Рей довольно улыбается, понимая, в какую сторону он клонит. – Откуда деньги?

– А ты как думаешь?

Ник замолкает и опирается подбородком на ладонь.

– Те задания? – спрашивает он. – После которых память пропадала на несколько дней.

– Молодец, умный мальчик, – кивает