48 минут. Пепел - Виктория Юрьевна Побединская

Рейвен хмуро оглядела комнату, выискивая, чьей бы поддержкой заручиться, но, кроме меня, никого не обнаружила. Бесцеремонно сдвинув мои ноги в сторону, она уселась на противоположный край подоконника и уставилась на меня, как ястреб.

– Разве этот ублюдок не должен ответить за свои поступки? – сложив руки на груди, вопросила она. Судя по всему, под «этим ублюдком» подразумевался мой отец. Подлый ход. Но что поделать, люди используют чужую боль, когда все прочие попытки исчерпаны. – Ответь мне, о принцесса из заколдованного замка, ради которой полегло не одно поколение принцев!

Ник устало посмотрел на меня, словно извиняясь за бред, который несла Рейвен, но промолчал. И хотя меня обуревало чувство ужасной несправедливости, все, что я сделала, – опустила книгу и тихо ответила:

– Может, хватит устраивать представления, мы же не в театре.

– О нет, мы именно в нем! – возразила Рейвен и заявила – скорее как утверждение, чем как вопрос: – Тебя бесполезно спрашивать, да? – И промаршировала к выходу, так и не дождавшись ответа. Хотя, если честно, вряд ли я бы нашла, что ей сказать.

Следом за хозяйкой в дверном проеме исчез длинный хвост черной ткани.

***

– Первое, что стоит усвоить, когда рядом враг, – не показывай своего присутствия. Спрячь Эхо так глубоко, как будто его не существует вовсе, – говорит Рейвен, черной тенью прохаживаясь вдоль края сцены. Она где-то откопала кожаный плащ, и от каждого шага он развевается за спиной, как у героев старых американских комиксов. Судя по тому, как девушка обхватывает себя руками, эпатажа от него больше, чем тепла. – Точно так же, как ни звука не должно сорваться с губ, ни одна мысль не должна улизнуть из ваших дурных голов.

Я сосредотачиваю внимание на перекладине над сценой, чтобы очистить разум, хотя от этих тренировок хочется выть в голос. Пока Ник шел на поправку, мы занимались с Рейвен по несколько часов в день, раз за разом повторяя простейшие действия. Но только у меня одной ничего не получалось.

– Ты сдаешься? – каждый раз спрашивала она, подкрепляя свои слова парочкой упреков вроде «Папочка тобой будет недоволен, Виола».

К концу занятия казалось, что ни ее, ни моего терпения не хватит больше ни на минуту; я молилась, чтобы эта пытка окончилась, но пересидеть ее даже из принципа не вышло ни разу.

– Легко ей говорить, – наклонившись, шепчет Шон. – Только я разберусь, как этот механизм устроен, тут же появляется еще какая-нибудь аномальная ерунда, и снова ничего не ясно. Эй, не спи! – Он толкает коленом Артура, который растекся по креслу, наполовину сполз с него, откинув голову на мягкую спинку.

«Легко вам говорить, – думаю я, вжимаясь в сиденье между мужских плеч. Иногда сидеть рядом с крупными парнями очень даже на руку. Особенно когда вокруг холод собачий. – У вас хоть какие-то результаты, не говоря уже про Ника, чье Эхо настолько живое, что его можно чуть ли не руками пощупать, погладить, как послушного пса по холке за то, что таскает хозяйке тапочки. У меня же оно либо отсутствует вовсе, но это не так – я убедилась лично, либо находится в анабиозном состоянии и разбудить его можно разве что выстрелом из пушки».

– Расскажи этим недотепам, каками громкими они были в Лаборатории, – просит девушку Джесс. Рейвен садится на край сцены, совсем не по-дамски широко разводя ноги, и вздыхает.

– Катастрофически громкими. И это еще мягко сказано, – говорит она. – Даже если вы умеете драться лучше всех на побережье, это вас не спасет. Коракс заявится сюда в таком количестве, что не отобьетесь, а значит, уйти без потерь можно, только координируя действия и не высовываясь. Этим и предлагаю заняться.

– Будем в прятки играть? – Не отрывая затылка от обивки кресла, Арт поднимает вверх большой палец. – А говорили, что выросли из этого возраста.

Думаю, ему тренировки тоже порядком поднадоели.

– Можем поиграть в кошки-мышки, если тебе так больше нравится. Двое против трех, – предлагает девушка. – Только помните, Эхо – ваш союзник и враг одновременно. Действуйте с умом.

Парни неохотно поднимаются со своих мест.

– Постойте, но я не умею с ними связываться, – вмешиваюсь я, тоже вставая. В эту минуту я как никогда четко осознаю, что ненавижу это идиотское Эхо больше всего на свете, потому что меня в очередной раз выставляют за дверь.

– Значит, побудь здесь, – пожимает плечами девушка. – С Джессом. В безопасности.

Со всей силы стискиваю подлокотник, так, что аж пальцы белеют.

– Парни против нас с Ником. Бегите, ну же! – кричит Рейвен, как обычно лаконичная в объяснениях. – Я даю вам фору. – И начинает обратный отсчет с десяти.

Наклонившись завязать ботинки, она медлит, давая новичкам поблажку, – а может, настолько уверена в собственных силах, что даже не думает торопиться. Остальным ничего не остается, кроме как подчиниться. Шон, подтянувшись на руках, влезает на сцену и исчезает за кулисами. Мы с Артом переглядываемся. Киваю ему уходить, и он скрывается следом за другом, обернувшись напоследок. Я гляжу на Ника, который замер, прислушиваясь и пытаясь поймать чужие вибрации. Едва заметная довольная улыбка играет на изогнутых губах, так что от одной этой ломаной линии вдруг сердце начинает стучаться в ребра, словно хочет из них выскочить. Но не от радости. Потому что адресована эта улыбка не мне, а стоящей напротив Рейвен. На мгновение эти двое пересекаются взглядами, о чем-то негласно договариваясь, и мне хочется с грохотом расколотить что-нибудь стеклянное, только бы нарушить эту висящую между ними тишину и напряжение, которые бьют осознанием моей собственной ненужности, показывают: ты здесь лишняя.

– Я хочу, чтобы ты научил меня слышать Эхо, – громко заявляю я. Проходит секунда, другая, третья. Ник молчит, я все так же стою рядом, скользя взглядом по его сжатым в тонкую линию губам и глазам, глядящим куда-то в сторону, но не на меня. А потом он произносит:

– Нет.

– Почему? – Мой голос звучит на удивление твердо.

– Прости, принцесса, но у меня нет на это времени.

Незаметно вдохнув разлившуюся от его слов горечь, я заставляю себя выдавить хрупкий смешок и улыбнуться так, будто мне не больно, будто его ответ совершенно меня не задел. Не знаю, откуда берется смелость, но говорю:

– Тогда я тоже играю.

– Минутку. – Рейвен поднимает на меня взгляд: впервые с начала тренировок в нем деланое равнодушие совершенно безумным образом мешается с восхищением. – Кажется, наша принцесса наконец бросает вызов дракону.

– И