48 минут. Пепел - Виктория Юрьевна Побединская

Рейвен, водя пальцем по краю кружки. Поднимает ее и делает глоток, совсем не по-доброму глядя в мою сторону. – Максфилд заставил вас отработать каждый вложенный цент. Пояснить, на что пошли деньги, или не стоит?

Ник вскидывает голову и одаривает меня коротким взглядом. Перед глазами проносятся, словно кабинки в чертовом колесе, все факты, что я успела о себе собрать. Частная школа, один из лучших университетов Лондона. Часы на запястье вдруг начинают блестеть слишком ярко, и я тяну рукава пониже.

– Очевидно, не только на проект, – резюмирует девушка.

– Не заводись, – останавливает ее Ник. – Меня это не интересует.

От обвинений, брошенных наверняка не в последний раз, что-то внутри дергается, но не нужно Рейвен знать о том, насколько они меня задевают. Да и Нику тоже.

– Когда ты оказывался в лаборатории после очередного задания, я несколько раз пыталась поговорить, – устало произносит Рейвен. – Но каждый раз ты меня забывал.

Ник опускает глаза, словно пытается вспомнить, а потом восклицает:

– Значит, это была ты!

Рейвен кивает:

– Ну наконец-то.

– Снилась несколько раз, будто кричала что-то, пыталась разбудить.

– А все потому, что у меня не было особого желания становиться хранилищем твоих кошмаров, – разводит руками девушка. – Но я здесь, моя память тоже, так что давай уже делать что-то, а не просто просиживать задницы.

Они одновременно улыбаются.

– Притормозите, притормозите, – вклинивается Арт, выставив ладонь вперед, и несколько раз моргает, словно внутри него происходит короткое замыкание. – Что за хрень происходит? Объясните по-человечески.

Рейвен вздыхает, разворачивается к нему.

– Наш мозг умеет сам достраивать реальность. Даже то, чего на самом деле не существует, – поясняет она. – Иллюзия – это обман зрения, некий сбой в работе зрительной системы. Эхо позволяет соединить сознание. А Фантом – как следующий уровень в этой игре. Не все могут до него добраться. Нужно хорошее воображение.

В голове тут же всплывает воспоминание, которому я не могла найти объяснения. Оно затерялось в водовороте произошедших событий, на время позабылось, – но не успеваю я раскрыть рот, как Арт озвучивает мои мысли.

– Я ведь знал, что уже видел эту чертовщину. Когда мы пришли за тобой в Лабораторию. Сразу после отключения защитного поля, – восклицает он, хлопнув ладонью по столу. Рей кивает:

– Да, это была я. Надо ж было как-то помочь вам, идиотам, найти меня.

Еще один недостающий фрагмент картинки встает на место.

– Но если Фантом – это продолжение Эхо, то откуда звук? – это уже Шон.

– Тоже иллюзия. Такими обычно страдают при эпилептическом психозе. По сути, те же мысли, что ты посылаешь зрительно, только обернутые в звуковую оболочку. Обыкновенное психическое расстройство. – Она разводит руками, как будто говорит о чем-то забавном, потом берет со стола нож и принимается ковырять трещину в столешнице.

– Откуда ты все это знаешь?

– Я провела среди ученых большую часть собственной жизни, забыл? – Рей отрывается от ковыряния. – И на собственной шкуре знаю, что такое эпилептический психоз.

Артур, уставившись на нож в ее руках, прищуривается:

– И ты вот сейчас говоришь, что Ник тоже способен такую хрень творить?

– Теоретически – да, – вскидывает бровь Рейвен. – Сейчас он ничего не помнит, но его разум этот навык не утратил. Ну, я надеюсь. Надо просто его растормошить.

Арт, исподлобья поглядывая на Ника, отходит от него на пару шагов.

– Звучит логично, – соглашается Шон. – Каждый раз, когда мы спали в одной комнате, у меня было чувство, будто кто-то намеренно сводит меня с ума.

– Всего лишь Ник.

– Жуткая вещь, признаться.

– Скорее всего, он делал это неосознанно, – отвечает Рейвен.

– Я все еще здесь вообще-то, – огрызается Ник.

Артур переваливается через спинку кресла, как будто пытается стечь в него, и стонет:

– Зря мы ее спасли!

Он поворачивает голову и тычет пальцем в девушку:

– Хотя, конечно, против тебя я ничего не имею, ты отличная девчонка и все такое… Но, Рид, это твоя вина. В нашей жизни и так дерьма, как в этом цирке – дохлых крыс, – ага, все-таки не удержался! – так теперь и сверху привалило. Лучше б мы и дальше ничего не знали.

Ник бросает на Арта недовольный взгляд. Этого достаточно, чтобы тот захлопнул рот.

– Идиотский юмор, – переводит он.

Но Рейвен не обращает внимания на слова Арта, а поворачивается к Шону.

– Это была твоя идея, – внезапно спрашивает она, – вернуться за мной?

Тот, стушевавшись, едва заметно кивает.

– Зачем? Это ведь нелогично. Надо было уходить.

– Вот да! – соглашается Арт. – Золотые слова!

Кажется, ее откровенность слегка оглушает, потому что и без того распахнутые глаза Шона становятся еще больше. Разинув рот, он с трудом выдавливает:

– Я по-другому не умею.

Словно услышав самое жестокое оскорбление, Рейвен отворачивается и широкими шагами выходит из комнаты.

***

День тянется медленно. Усевшись на подоконник, я читаю книгу, которую откопала в одной из бывших гримерок. Шон устраивает перестановку в спальне, откуда-то притащив матрас для Ника, – видимо, пытается заглушить чувство вины за промах месячной давности. Сам же Ник, чтобы быть подальше от свалившегося на него внимания, прячется ото всех в углу, прихватив с собой ноутбук. Не поднимать глаз от страниц и не глядеть на него стоит мне колоссальных усилий. Будто что-то отчаянно зудит, а почесаться невозможно. Так что я поглядываю исподтишка, пока в дверном проеме не появляется Рей. В одной руке она держит пару пустых ведер.

– Там на кухне твоя помощь нужна, – сообщает она и, протянув мне одно ведро, словно приглашение, исчезает в коридоре.

Я спускаюсь с подоконника, стараясь поспеть за Рейвен, потому что фонарь один, а идти надо в полной темноте. Несмотря на то что в здании почти нет окон, мы редко используем свет, чтобы не привлекать внимание. Я ступаю осторожно, а Рейвен движется словно инстинктивно, даже не глядя под ноги, перескакивает сгнившие доски и сломанные ступеньки. Внизу на кухне тепло, в печи горят дрова, и Шон шевелит их куском арматуры. Пламя в полумраке отбрасывает на его плечи замысловатые тени, так что в темноте кажется, будто он светится изнутри.

– Пойду еще принесу. – Шон поднимается, и слова растворяются следом за хозяином в темноте коридора. Я бросаю взгляд на стол в углу комнаты. Там, среди металлических кружек, уже ждут эмалированный таз и гора картофеля. Улыбнувшись воспоминаниям, подбираю с пола нож. Теперь мне хотя бы не стыдно. Присев на перевернутый ящик, я берусь за работу, а Рейвен становится рядом, набирает воду.

– Как ты? – спрашиваю я.

Она пожимает плечами.

– Порядок. По крайней мере, при памяти. Это уже немало.

Не могу не согласиться. В чем в чем,