48 минут. Пепел - Виктория Юрьевна Побединская

теплом плену я впервые за долгое время чувствую себя в безопасности. Ник опускает руку, но не отстраняется, как будто говорит: «Ты свободна, иди, если хочешь». И я, наверное, хочу. Наверное, стоит уже отодвинуться, но застываю еще на секунду – погреться. Всё длится от силы мгновение, но за это время внутри успевает смениться десяток эмоций, от испуганного удивления до внезапного осознания: мы здесь одни. И некому помешать. И все так запутано, что я уже сама не знаю, чего боюсь больше… Я отступаю на шаг и, чтобы убить неуютное молчание, тихо спрашиваю:

– Как тебе удалось? Я же только что, минуту назад, видела тебя внизу.

Ник довольно усмехается.

– Фантом, – отвечает он. Синие глаза поблескивают в полутьме. – Я захотел, чтобы ты в это поверила. И вуаля. – Он щелкает пальцами в воздухе. – Забавная штука, правда? Я еще не сообразил, можно ли ей найти какое-то более полезное применение, но Рей говорит, у меня уже неплохо получается.

Рей, значит, говорит? Запрокинув голову, я набираю полные легкие воздуха, тут же выпуская его одним шумным выдохом. Тепло, поселившееся в груди, превращается в огонь и начинает жечь, разбрасываясь совсем не дружелюбными искрами.

– Можешь себя поздравить, схватываешь на лету. – Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но Ник перехватывает мое запястье. Зная, что бороться бессмысленно, я останавливаюсь и медленно оборачиваюсь, всем видом показывая, что делаю ему величайшее в мире одолжение. – Ты выиграл, что еще?

Ник качает головой, отчего-то не отпуская. Разворачивает мою ладонь, поднимая выше и недвусмысленно разглядывая пальцы.

– Где кольцо? – вдруг спрашивает он, продолжая удерживать за руку.

– Что?

Но я хорошо расслышала. Уверена, Ник читает это на моем лице, потому что, игнорируя вопрос, продолжает:

– Рид ходит как в воду опущенный. Кольцо, которое ты не снимала ни на секунду с того дня в поезде, испарилось. Что-то произошло, пока меня не было?

– Эти отношения были ошибкой.

Мой ответ не ложь, потому что я на самом деле так чувствую. Но и не всё в нем правда.

– Я почему-то так и знал, – соглашается Ник. Переминается с ноги на ногу, а потом закусывает кольцо в губе и прищуривается. Будто хочет что-то сказать, но не может договорить. – Что-то в этом всем не сходится. Тебе не кажется?

– Что, например?

Ник вглядывается в мое лицо. Пытается что-то понять, вспомнить. А потом резко меняет тему, словно книгу захлопывает.

– Зачем тебе контроль над Эхо? – спрашивает он.

У меня появляется шанс убедить его изменить решение, и на одном дыхании я говорю:

– Хочу быть полезной. Не чувствовать себя ненужным приложением к остальным.

После этой фразы он шумно фыркает, поднимает руку и пятерней заводит волосы назад.

– Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

– Тогда расскажи мне. – Я даже не моргаю, глядя ему в глаза. – Или снова не доверяешь?

Ник раздраженно выдыхает и отступает, упираясь спиной в стену.

– Дело не в том, что я не хочу тебе помогать или не доверяю…

– Тогда в чем? Все еще обижаешься, что я выставила тебя предателем? – Ник открывает глаза и ждет, что я скажу дальше. – Мне жаль. В тот раз я действительно промахнулась. Но откуда мне было знать?

– Ради всего святого, не извиняйся, – прерывает Ник, скривившись. – Ты просто сложила всю известную тебе информацию и сделала выводы. Скорее всего, на твоем месте каждый поступил бы так же.

– Тогда в чем проблема? Ты продолжаешь хранить ото всех тайны. Отказываешься помогать, когда я прошу тебя. Что еще в нашей и без того сложной ситуации мне нужно испортить, прежде чем до тебя дойдет?

Ник усмехается краешком рта, но взгляд его остается напряженным.

– Просто все несколько сложнее… – осторожно произносит он. Аккуратно отмеряя, выцеживая каждое слово, как будто они опасны. – У меня есть воспоминания, которые я не могу объяснить. Я догадываюсь, что случилось, но от этого все становится еще запутаннее. Помнишь библиотеку в Хелдшире?

Я хочу отвернуться, потому что чувствую, как красные пятна поднимаются по рукам на плечи и предательски ползут на лицо, но продолжаю стоять как вкопанная.

– Мы переспали, да?

Видимо, мой внешний вид кричит громче любых слов, потому что Ник отшатывается и испуганно смотрит на меня. Впервые я вижу, как этот парень теряется.

– Вот дерьмо… – проговаривает он, закрывая рукой лицо. – Зря я так в лоб… Я почему-то думал, ты тоже вспомнила.

Я опираюсь рукой на стенку, чувствуя, как земля медленно уплывает из-под ног, а ситуация – из-под контроля. И в тот момент, когда открываю рот, чтобы хоть что-то ответить, Ник опрокидывает всё окончательно:

– Ну теперь-то уже какая разница, да? Все равно по глупости ведь.

Я обреченно прикрываю глаза и сглатываю.

– У меня никогда не было серьезных отношений. Ты не нравишься мне, я не нравлюсь тебе. – Слова бьют как пули, не остановишь и не спрячешься. – Это был бунт против системы, против твоего отца. Да черт вообще знает против чего. Не хотел бы, чтобы между нами висели скелеты в шкафах, но видишь, как вышло.

Вижу. Куда уж яснее.

– Противнее всего то, что, с кем бы ты там ни была, он мой друг. Так что я понимаю, почему ты меня ненавидишь и всеми силами пытаешься избавиться.

Мне требуется несколько секунд, чтобы обуздать безумие собственного сердца и спокойно произнести:

– Я тебя не ненавижу.

Ник замирает. А я замолкаю, ожидая какой-нибудь реакции, но встречаюсь лишь с его взглядом, потонувшим в полумраке. Запутавшимся. Усталым. В комнате нет света – кроме крошечного окошка над нашими головами, которое настолько покрыто пылью, что почти не пропускает солнечные лучи. А в темноте признаваться всегда легче. И я тихо выдыхаю:

– И не пытаюсь избавиться.

Ник наклоняется чуть ближе, по сантиметру убивая дистанцию между нами. Потом выпрямляется, и мне приходится слегка запрокинуть голову.

– А чего ты хочешь? – шепотом спрашивает он.

Дыхание на мгновение перехватывает. В голове крутится столько слов. Столько всего случилось… И я тихо отвечаю:

– После всего, что ты сделал ради меня в Лаборатории…

Ник прикрывает глаза, словно испытывает головную боль.

– Прекрати, – обрывает он, обреченно-глухо. – Хватит относиться ко мне так, словно ты мне чем-то обязана. Ты не обязана, ясно?

О господи, я не то хотела…

– Хватит ходить вокруг меня на цыпочках, изображая скромность, ни грамма тебе не свойственную! – уже заметно раздражается он. – Я и на эту дурацкую авантюру согласился только потому, что мне надоела твоя уступчивость.

Я опускаю взгляд, потому что понимаю его слишком хорошо. Дружба из чувства долга едва ли лучше любви из жалости.