Запах маракуйи. Ты меня не найдешь - Татьяна Никольская

— Садитесь, — говорю я, не утруждая себя приветствиями. — У нас мало времени. В пятницу утром мы все летим в Стамбул.

Эффект шоковый. Дениз широко раскрывает глаза.

— В Стамбул? Все? Но я не планировала…

— Твои планы скорректированы, — отрезаю я, переводя взгляд на неё. — Отец хочет личного отчёта по твоему проекту. Устного, с цифрами. Он выделяет полчаса в своём расписании в субботу. Это шанс, Дениз. Лично представить свои идеи. Или ты передумала?

Я вижу, как в ней борются удивление, досада и профессиональный азарт. Шанс доказать отцу… это дорогого стоит.

— Нет, не передумала, — говорит она твёрдо, подбородок вздёргивается. — Я буду готова.

— Отлично.

Затем я поворачиваюсь к Кате. Она сидит, выпрямив спину, сжимая папку так, что костяшки пальцев белеют. Она уже понимает, что следующая новость — для неё. И боится её.

— Екатерина, вы летите с нами.

Она не моргает. Только губы слегка сжимаются.

— Могу я узнать причину, Дамир Александрович? Моя стажировка…

— …получает неожиданное, но блестящее продолжение, — заканчиваю я за неё. — Ваши наработки по проекту Дениз-ханым, особенно в части адаптации под русскоязычную аудиторию, представляют интерес для головного офиса. В понедельник утром запланирована краткая презентация перед членами правления группы. Вы будете готовить материалы и выступать.

Я позволяю паузе повиснуть в воздухе, наслаждаясь спектаклем. Шок, мелькающий в её голубых глазах, бесценен. Она выглядит так, будто её ударили под дых. Профессиональный шанс мечты… оборачивается поездкой в самое логово зверя. Она не может отказаться. Отказ сейчас, после таких слов, — профессиональное самоубийство, полное и окончательное. Она это понимает. Я вижу, как этот вывод медленно, мучительно прочерчивает морщинки у её глаз.

— Презентация перед… правлением? — её голос звучит хрипло. Она прочищает горло. — Я… я не уверена, что моя роль…

— Ваша роль именно та, которую вы сами для себя определили, активно включившись в работу, — парирую я. — Вы показали инициативу. Инициатива, Екатерина, имеет свойство быть замеченной. И иногда — вознаграждённой. Или вы считаете, что не справитесь?

Это прямой вызов. Подлый, циничный и безошибочный. Я играю на её главном стержне — гордости и профессиональных амбициях. Её лицо застывает. Внутри, я знаю, бушует буря: паника, ярость, недоверие. Но снаружи её щёки лишь покрываются лёгким румянцем.

— Я справлюсь, — говорит она тихо, но чётко. Взгляд, наконец, поднимается и встречается с моим. В нём нет страха. Есть холодная, ясная ненависть и принятый вызов. — Благодарю за возможность.

Моё сердце совершает один тяжёлый, ликующий удар. Она приняла. Вошла в игру. Добровольно. Пусть и зажатая в тиски между мечтой и отвращением.

— Всё необходимое для подготовки вам предоставит Альберт. Параметры выступления, технические требования, — продолжаю я деловым тоном, будто только что не переворачиваю её мир с ног на голову. — Также служба размещения позаботится о вашем гардеробе. Для мероприятий такого уровня требуется соответствующий дресс-код.

Я вижу, как она чуть заметно вздрагивает при словах «гардероб». Её собственная, скромная одежда, её последний бастион самостоятельности, тоже будет взят под контроль. Изменён, подобран, упакован. Часть образа, который я представлю отцу.

— Это всё? — спрашивает Дениз, которая наблюдает за нашей дуэлью со всё возрастающим интересом.

— Пока всё. Детали рейса и логистики вам направят сегодня. Вы свободны.

Они выходят. Дениз — первой, всё ещё переваривая новость. Катя — следом, не глядя на меня, с прямой, почти деревянной спиной. Дверь закрывается.

Я откидываюсь в кресле. Адреналин, сладкий и острый, поёт в крови. Это лучше, чем я ожидал. Её реакция — шедевр. Она ненавидит меня сейчас всей душой. И при этом вынуждена быть благодарной за «возможность». Она чувствует себя куклой, которую дёргают за ниточки. И она абсолютно права.

Но в этой кукле бьётся живое, яростное сердце. И я везу её прямо в сердцевину моей империи. На смотрины, которые устроил мне отец.

Пусть он видит её. Пусть видит этот холодный огонь в её глазах, эту упрямую линию подбородка. Пусть попробует втиснуть её в свои представления о «подходящих» женщинах. Она разобьёт их вдребезги одним только своим присутствием.

Мой телефон вибрирует. Сообщение от Альберта: «Платья для Сокольской выбраны. Три варианта. Отправить фотографии на утверждение?»

Я набираю ответ: «Нет. Выберите лучшее. То, что подчеркнёт её… индивидуальность. И чтобы в нём она чувствовала себя собой».

Пусть это будет моей маленькой, тайной уступкой. Моим признанием в том, что именно её неуправляемая индивидуальность и сводит меня с ума.

Игра переходит на новый уровень. Следующее поле боя — Босфор. И я уже не могу дождаться начала.

Глава 25. Катя

Его слова висят в стерильном воздухе кабинета, словно ядовитый газ.

«Вы летите с нами. В Стамбул».

Сначала — полная пустота. Звук прибоя в ушах, заглушающий всё. Потом — ледяная волна, подкатывающая от самого сердца к горлу. Стамбул. Не просто город. Символ. Мечта, которую я прячу в самом дальнем уголке души, рядом с детскими фантазиями о Париже и Нью-Йорке. Византийские стены, минареты, Босфор. Всё, о чём я читаю в учебниках и смотрю в блогах путешественников. Мечта всей жизни.

И он говорит об этом так, словно назначает внеплановую уборку в номере. Холодно. Безлично. Как приказ.

Я сижу, сжимая папку так, что картон впивается в ладони. Это якорь. Единственное, что удерживает меня от того, чтобы вскочить и закричать. Крик вырывался бы разный: и от восторга, и от бешенства.

Потом приходят подробности. Презентация. Перед правлением. Мои наработки. «Шанс». «Инициатива». Каждое слово отполировано до блеска, как пуля. Он стреляет точно, без промаха. В самое слабое и в самое сильное место одновременно.

Гордость — «я как профессионал» — взметается, болезненно и ярко. Правление «Demir Group»! Это уровень, до которого я в своих самых смелых планах на карьеру рассчитываю добраться лет через десять упорного труда. Не сейчас. Не вот так. Это головокружительная, пугающая высота.

И тут же, будто обухом по голове — личная обида. «Я как живой щит». Он везёт меня туда, где будет представлена его блестящая невеста. Чтобы что? Чтобы потешить своё эго? Продемонстрировать отцу, что у него есть не только покорная турчанка из Сорбонны, но и… что? Диковинка на побегушках? Русская стажёрка, чтобы подчеркнуть его собственную значимость? Чтобы я, своим присутствием, своим дешёвым платьем и акцентом, оттеняла безупречность той, Сельмы? Или, что ещё хуже, чтобы использовать меня как разменную монету в его войне с отцом?

Унижение жжёт изнутри, кислое и тошнотворное.

Дениз что-то говорит, соглашается. Её голос доносится как будто из-за толстого стекла.