Три дня нашей страсти. Во власти Змеиного леса - Лера Виннер

— Выходит, ты особенный.

Мне самой оставалось только гадать, был ли это вопрос или утверждение, но Эйдан, по всей видимости, понял лучше.

— Выходит, что так. Хотя я до сих пор не знаю, чем.

Он улыбался, и мне вдруг стало легче.

Следуя за ним, я снова потеряла счёт времени, и когда Эйдан остановился, едва не врезалась в него.

— Хочешь показать мне ещё одно чудо природы?..

Договорила я уже едва слышно, потому что передо мной и правда было чудо. На новой поляне, большой и залитой солнцем, росли крупные темно-синие цветы. Они оказались похожи на маки и пионы одновременно, и вместе с тем не походили ни на что на свете.

— Что это такое?..

Понимая, что улыбаюсь ужасно глупо, я всё равно уставилась на Эйдана, а он улыбнулся мне в ответ.

— Это ночные цветы. Сейчас они спят. С наступлением темноты они расцветут по-настоящему. Я хотел тебе показать.

«Напоследок» он не добавил, но это слово столь очевидно повисло в воздухе, что нам обоим сделалось заметно не по себе.

Справа от того места, где мы стояли, росла большая ракита, а под ней уже было приготовлено всё для пикника: мясо, вино, ещё какие-то диковинные сладости

Король привёл меня сюда, чтобы попрощаться, а у меня не находилось слов, чтобы его поблагодарить.

Наше начавшееся с почти-насилия знакомство стало почти-игрой.

Удивительно чутко понявший меня Эйдан не сделал ничего против моей воли. Теперь, после визита в сердце Змеиного леса, я была абсолютно уверена в том, что он остановился бы, если бы я начала возражать и сопротивляться всерьёз.

Ему просто не было нужды брать силой то, что ему мечтает предложить едва ли не каждая девица в Нэзвилле.

Король чтил законы своего леса и не мог просто отправить меня в город, но мог обо мне просто забыть. Оставить в шатре, подарить возможность гулять, общаться и развлекаться, но не тратить на меня праздничные дни.

Теперь же всё происходящее ощущалось до смешного серьёзным.

Как будто Эйдан искренне хотел подарить мне лучший день в моей жизни. А я…

Я не хотела забывать.

— Ты ведь больше не боишься, что тебя отравят? — попытка пошутить у него вышла удивительно неловкой.

Я потянулась к нему первой — впервые без тени смущения или сомнений, обвила руками его шею и поцеловала тоже первой.

Это оказалось ошеломительно ново и пьяняще хорошо.

С Крисом я так или иначе оглядывалась, взвешивала свои действия, пыталась просчитать их уместность.

С Эйданом оказалось легко. Прикусить ему губу и прижаться всем телом. Забраться пальцами под расстегнутый воротник рубашки, погладить ключицу.

Его руки сжались на моей талии так крепко, что впору было испугаться, а потом опустились ниже, и я тихо застонала ему в шею.

Почему-то даже пары таких простых прикосновений ему было достаточно, чтобы заставить меня дышать чаще.

Приготовленная для нас еда осталась забытой, когда Эйдан уложил меня на траву под соседним деревом. Сгорая от нетерпения, но не находя в себе сил разжать руки, чтобы выпутаться из платья, я сжала его бёдра коленями, дотянулась и прикусила мочку уха.

— Ты кусаешься, — он засмеялся коротко и сипло, выдавая себя с головой.

Я не стала отвечать, но изумлённо охнула на выдохе, когда он сделал всего одно ловкое движение и развернулся, усадил меня на свои бёдра.

Мне пришлось склониться к нему ближе, хватаясь за плечи, но Эйдан заботливо поддержал меня.

Наши взгляды встретились, и меня пробрала дрожь.

Продолжая смотреть и молчать, он спокойно потянулся к своему ремню.

— Давай, милая.

Это была не просьба, а мягкий приказ, но задержала дыхание, прикусила губы, чтобы просто из упрямства сохранить хотя бы видимость самообладания.

Эйдан расстегнул свои джинсы, и мир для меня поплыл.

Он ни секунды не сомневался, что я сделаю всё так, как он хочет.

Сделаю всё сама.

После того как ему пришлось меня уговаривать.

Забыв о том, чтобы думать и анализировать, я провела языком по своей ладони, а после провела снизу вверх и обратно по его члену.

Эйдан подо мной замер.

Он хотел меня подразнить, но не думал, что у меня хватит храбрости, и, поняв это, я улыбнулась ему мягко и пьяно.

Теперь инициатива полностью принадлежала мне, и я подалась вперед. Задохнулась, когда он потерся о меня, горячий и твёрдый.

Он ведь и правда меня хотел.

Точно так же, как я почти ненормально, до дрожи хотела его.

Жар внизу живота и щекотное ощущение в пояснице, густая влага, которой снова стало слишком много — прямо сейчас всё это уже не смущало, а раззадоривало.

Перед Эйданом не было неловко за всё это.

Напротив, мне нравилось, что он чувствовал всё это — вместо бессмысленных слов или дурацких благодарностей.

А вот опуститься на него самой оказалось стыдно. До пылающих щёк и нестерпимого жара под волосами, до желания зажмуриться и не смотреть на то, как меняются его глаза — зеленеют, и зрачки делаются тонкими, вертикальными.

Эйдан перехватил мою руку, стиснул запястье и заставил замереть.

Он часто и поверхностно дышал, а у меня пекло веки от ощущения его в себе, от того, как это было… приятно.

Я ощущала себя абсолютно беспомощной, и в то же время — наделенной правом решать и за себя, и за него.

Пальцы Эйдана нежно скользнули по моему запястью, и я рвано выдохнула, чтобы не потерять равновесие, и попробовала качнуть бёдрами.

И тут же едва не вскрикнула от того, как ярко это оказалось. Как остро. Почти так же ошеломительно, как первые ощущения от его змеиного языка.

Мир для меня поплыл и отдалился, а ладони Эйдана легли мне на бедра, мягко, но удерживая. Не давая отстраниться и направляя.

Постепенно, с каждым новым движением, я привыкала к нему, к тому, что и как мы делали, и начало становиться легче.

Я осторожно попробовала двинуться резче, делать это чуть чаще, почти неуклюже повторяя тот ритм, который в первый раз выбрал для нас он.

Под тёмным взглядом Короля грудь отяжелела, а соски стали твёрдыми, и я снова закусила губу, потому что это было немыслимо.

Эйдан слегка, очень осторожно, потянул меня к себе, сбил с ритма, но помог подстроиться под новый.

Под тот, который больше нравился ему — более плавный. Такой, в котором вдохнуть стало невозможно, и мне показалось, что меня качает на волнах.

С каждой секундой я чувствовала всё больше, но этого всё равно было мало.

Он гладил мои