Три дня нашей страсти. Во власти Змеиного леса - Лера Виннер

Он же продолжил так, словно не заметил, какое впечатление на меня произвёл.

— Поэтому я сказал, что ты здорово меня встряхнула. Когда живёшь здесь, начинаешь забывать, как много всего плохого есть в мире. Это ведь не так важно, если есть место, в которое всегда можешь вернуться.

— Но ты ведь не обязан заботиться о городе и людях, живущих в нём, — радуясь возможной передышке, я переключилась на очередной вопрос.

Эйдан посмотрел куда-то поверх моей головы, прежде чем ответил.

— И да, и нет. Прямого договора об этом нет, но подношения в Змеиные дни никто не отменял. Люди всегда просили Короля о защите, а тот защищал их.

Вспышка озарения оказалась настолько внезапной и ослепительной, что я резко села, не стесняясь ни своей наготы, ни того, что Эйдану пришлось шарахнуться назад, чтобы избежать удара в челюсть.

— Постой, а предыдущий Король? Не мог же трон пустовать, когда появился ты. Или тебе пришлось повоевать за этот лес?

Он окинул меня долгим и внимательным взглядом, а потом вытянулся на спине и тихо над чем-то засмеялся.

— Если ты хочешь знать, можем ли мы в принципе умереть, то да. Нас можно убить. Либо мы можем отказаться от бессмертия и прожить человеческую жизнь со смертным спутником. Но что касается моего предшественника, уверяю тебя, он жив и здоров. И весьма доволен своей жизнью.

Я не могла понять, что его так веселит, и вместе с тем почти разозлилась на то, как легко он прочитал между строк вопрос, задать который я так и не осмелилась.

— Ты и об этом позаботился?

В моём голосе прозвучало слишком много иронии, но Эйдан не обратил на неё внимания, только развернулся так, чтобы стало удобнее на меня смотреть.

— Лучше. Король был тем, кто обнаружил меня возле ямы. Это случилось сразу после того, как он убил тех, кто меня в неё столкнул. К тому времени он правил уже лет сто, и всё это, — Эйдан выразительным обвёл взглядом поляну и деревья вокруг. — Ему смертельно надоело. Поэтому он притащил меня к себе, научил обращаться с тем, что я приобрёл и любить то, каким стал. Познакомил со Змеиным народом. Произнёс длинную пафосную речь о том, что лучшего Короля, чем я, лесу не сыскать, и как только меня короновали, убрался куда подальше. Сейчас он держит бар в Ванкувере, и там наливают отличный виски.

Поняв, что приоткрыла рот от изумления, я тряхнула головой, будто отгоняя наваждение, а Эйдан засмеялся снова.

— Клянусь! Я тебя не разыгрываю!

Он вскинул руку ладонью вверх, как если бы и правда приносил клятву, и я покачала головой, отчаянно стараясь не смеяться.

До сих пор у меня не было поводов заподозрить его во лжи или приукрашивании фактов.

— Кажется, мне только что захотелось поехать в Канаду.

— Там очень красиво.

Я по-прежнему сидела, и Эйдан тоже сел, и очевидно стало, что мы подумали об одном и том же: на рассвете я об этом своём желании забуду. Как минимум о его истинных причинах. Даже если меня в самом деле потянет в Ванкувер, и я захочу пройтись по местным барам, я не буду знать, почему на самом деле там очутилась.

— Извини, — чувствуя себя отчаянно неловко, я заправила за ухо прядь волос.

Стыд за неуместные чувства, которые не смогла скрыть, оказался даже хуже того, что я испытала в наш первый раз, лёжа под ним обнажённой и беспомощной на поляне.

Пожалуй, именно сейчас я начинала по-настоящему понимать, зачем Король стирал воспоминания гостям своего леса. Даже не из опасения, что они проболтаются — ни один здравомыслящий человек не поверит в подобное. Я сама принята бы собственный рассказ за бредни сумасшедшей со слишком богатой фантазией.

Гораздо хуже было то, что мне, — как, впрочем, и всем остальным, кто был до и после меня, — отчаянно не хотелось терять это чувство. Спокойствие, безопасность, уверенность в том, что здесь я… дома.

Если бы люди помнили, они просто вытоптали бы Змеиный лес, нанесли ему невосполнимый ущерб в слепой погоне за восхитившими и очаровавшими их ощущениями.

Нельзя было оставлять следы.

Быть может, разве что сны, размытые и такие приятные.

Эйдан снова провёл пальцами по моей щеке, без настойчивости, но заставляя посмотреть себе в глаза.

— Я подумаю над тем, что ты сказала. И постараюсь разобраться. Кто бы ни убил ту девушку, это произошло на моей территории.

— Ты не можешь разбираться с каждым преступлением в городе, — я сделала короткий вдох, заставляя себя успокоиться. — Для этого существует полиция.

— И да, и нет, — теперь пришла очередь Эйдана ненадолго опустить взгляд, но он справился с собой очень быстро. — Нэзвилл тихий город. Если в нём что-то случается, это всегда на виду. Копам даже не приходится долго возиться, виновный всегда очевиден.

— Элизабет мог убить турист, — я пожала плечами и подтянула колени к груди, садясь удобнее. — Она не была изнасилована, ей не причинили вреда перед смертью. Нет никаких признаков того, что это сделал маньяк. Тот человек мог убраться за тысячи миль отсюда и никогда не вернётся.

Король тихо хмыкнул, кивая, а потом на его губах расползлась странная, незнакомая мне пока улыбка.

— Поверь мне, Кэтти, это не проблема. Нас много. И если я точно знаю, что человек виноват, всегда найдется кто-то из наших…

Он не стал договаривать, но я поняла, и в душе зажглась парадоксальная радость.

У меня не было сомнений в том, что Эйдан говорил об убийстве. Если того, кто обидел этот лес и этот город, нельзя покарать по закону, змеи справятся сами. Ведь многие уехали, не остались в Нэзвилле. Даже бывший Король.

Современный человек, воспитанный в принципах гуманизма, не должен был бы испытывать ничего хорошего при мысли об этом. И всё же сама идея того, что справедливость всегда восторжествует, заставила меня улыбнуться.

— Мне кажется, твой предшественник не ошибся. Ты хороший Король, Эйдан.

Я коснулась его запястья, погладила кончиками пальцев, а Эйдан посмотрел на мою руку задумчиво, кивнул, как будто самому себе.

— Ты ведь помнишь, что у нас осталось не так много времени?

Он все-таки решился заговорить об этом, но теперь мне почему-то было много легче, чем десятью минутами ранее.

— Да. И ты сдержал своё слово. Это было восхитительно. Во всех смыслах.

Я улыбнулась ему абсолютно искренне, но тут же почувствовала, что на глаза наворачиваются глупые слезы.

Я не хотела прощаться с ним навсегда,