Мы, твои жены и дети - Вера Александровна Колочкова

Она разрыдалась уже взахлеб, закрыв лицо руками, упала ему на грудь. Ивану ничего больше не оставалось, как осторожно обнять ее трясущиеся плечики и проговорить виновато:

– Но Маруся, но что же я могу? Я женат, у меня семья.

– Да разве я об этом, ты что! – отчаянно вскрикнула она, даже не заметив, что впервые сказала ему «ты». – Я разве об этом! Да пусть ты хоть сто раз будешь женат. Мне же немного надо, совсем чуть-чуть: чтобы ты хоть изредка был рядом, был со мной. Ведь у всех мужей бывают любовницы, правда? Не бросай меня, пожалуйста, а?

– Марусь, ну что ты говоришь. Тебе хороший муж нужен, а не любовник.

– Ты мне нужен! Ты! Ну почему ты мне не веришь? Я не смогу жить без тебя! Я знаю, что не смогу! И я тебе обещаю, что никогда, никогда не стану на тебя претендовать, не сунусь в твою семью. Я всегда, всегда буду в тени. Но только, ради бога, только чтоб хоть иногда быть с тобой, любить тебя. Не бросай меня, пожалуйста, ладно?

Последний вопрос прозвучал совсем жалобно, и сердце Ивана дрогнуло. Прижал Марусю к себе, гладил по рыжим непослушным кудрям, приговаривал тихо:

– Ну все, все. Ну что ты, Рыжик, не плачь. Я сделаю все, что ты хочешь, только не плачь.

– Тогда поцелуй меня! – попросила она уже требовательно, подняв к нему лицо.

И потянулась губами к его губам. Ему ничего не оставалось, как ответить на ее призыв, и тут же он понял – все, пропал. Падает вместе с Марусей в сладкую пропасть, летит, и нет уже возврата – пропал!

А она страшно радовалась, что так ловко его совратила. И даже мысль нехорошая в голове промелькнула: может, не зря ее Борис так отчаянно ревновал? Из дома не выпускал, бил смертным боем, как он выражался, для профилактики. Может, она по натуре такая и есть – порочная?

Хотя все не так, глупости это. Разве любовь – это порок? Тем более это ж первая ее любовь, другой и не было никогда. И она точно знает, первая и последняя.

Он приезжал к ней не часто, да она и не требовала частых встреч. Встречала всегда с радостью, блестела глазами, кидалась на шею, шептала в ухо: «Мой, мой…» И отпускала его с легкостью, не спрашивала, когда еще приедет. Можно сказать, была идеальной любовницей. Ни обид, ни ревностей, ни споров-разборок – ничего такого между ними не было.

Потом она сообщила ему, что беременна. И даже не спросила, как он к этому обстоятельству относится, только повторила те же слова: не стану претендовать, не сунусь в твою семью, буду в тени. И добавила еще одно, на первый взгляд, незначительное:

– Это будет мой ребенок, только мой, Вань! Я от тебя никогда ничего не потребую! Обещаю!

– Ну уж нет! – возмутился он тут же. – Что значит «твой»? Он и мой тоже! Это наш ребенок, Маруся!

Уходя, он быстро осмотрелся, проговорил деловито:

– Надо вам новую квартиру подыскать, побольше, чтобы детскую комнату можно было устроить. И район получше подобрать. Я думаю, трехкомнатную надо будет купить.

– Купить? Ты хочешь купить нам квартиру?

– Да. Давно надо было, да у меня все руки не доходили. Теперь вплотную этим вопросом займусь. Может, еще и ремонт придется там делать. Надо ведь все успеть.

Из роддома он ее привез с малышом уже в новую квартиру. Оформил на ее имя, и она никак не могла поверить в свой статус владелицы. Хотя в целом и не придавала этому обстоятельству большого значения. Да и не до того было, с ребенком ведь столько хлопот, причем счастливых.

Теперь у нее было сразу две радости, две любви, два счастья. Иван и Гришенька. И жизнь была наполненной, счастливой, безоблачной. Как говорила ее новая соседка Марина, с которой она быстро сдружилась:

– Везучая ты, Маруська! Смотрю на тебя – удивляюсь! Ходишь – и глазами сияешь, и всегда всем довольна! Счастливая!

– Да, я счастливая. Отчего мне не быть счастливой?

– Ну да, ну да. И как тебе удалось такого крутого перца отхватить? Вон даже квартиру купил. Видно, что классный мужик, и тачка у него классная. И сам из себя ничего, не старый еще. Ты у него тоже тачку для себя попроси, не теряйся!

– Ой, да мне зачем? Не надо мне, я и водить не умею. И ничего никогда не прошу.

– Ну и зря! За любовь надо платить, между прочим!

– Так у нас же все наоборот, Марин! – смеялась она в ответ. – Это я его люблю, а он… Он женатый. Жену любит, дочку любит.

– Да видать, не очень любит, если любовницу себе завел!

– Это я его завела себе в любовники. Он и не хотел. Это я сама у него на шее повисла. И ребенка я для себя родила.

– Ой, да неужели его жена о тебе не знает? И о ребенке на стороне не знает?

– Надеюсь. Хотя знаешь, каждая жена ведь чувствует это, что у мужа еще кто-то есть.

– Конечно, чувствует. И знает. Только умная жена промолчит, а глупая сразу в разборки кинется. Так мужья к любовницам и уходят! Может, и твой к тебе уйдет со временем. Тогда у Гришки твоего родной отец будет, а не абы кто на стороне.

– Он и так ему отец.

– Ну не скажи! Отец отцу рознь. Я бы на твоем месте в первую очередь о ребенке подумала, а потом уж о том, комфортно твоему любовнику живется или нет.

– Так я и думаю о ребенке.

– Ни фига не думаешь! Вот если заставишь своего перца официально отцовство признать, тогда…

– Что значит «заставишь»? Да и зачем мне это?

– Ты совсем глупая, что ли? Не понимаешь ничего или прикидываешься? Вот погоди, вырастет твой Гришка – устроит тебе разборки на эту тему! Помяни мое слово, устроит.

Она и не думала тогда, что Маринка окажется права. Что все так обернется в одночасье. Что останется она без Ивана, и жизнь словно погаснет, и надо будет к этой новой жизни привыкать как-то. И бояться, что все-таки придется ей влезть в семью Ивана, хоть и обещала ему – никогда. Но что делать? Как теперь Гришу остановить?

* * *

На улице опять мело, и Гриша