После развода с предателем - Адалин Черно

уши весь роддом и попросила найти ее ребенка, потому что эта девочка якобы не ее. Потом Алиса успокоилась, а через два дня написала отказную, сама. Я тогда не знал о диагнозе. Узнал позже, когда Алиса то приходила, чтобы увидеть Юлю, то пропадала на месяцы. В один из таких визитов я завез ее в больницу, где ей и поставили диагноз.

Я не знаю, что сказать на это, поэтому аккуратно кладу руку на плечо Тимура и оказываю мягкую поддержку. В том, что его слова — правда, я не сомневаюсь, потому что мне довелось видеть Алису и ничего хорошего я сказать не могу. Она дерганная, нервная, испуганная. Сначала я решила, что она напуганная Тимуром, но теперь уверена, что все не так. Люди с психическим диагнозом — опасны.

— Я виноват, что не сказал тебе. Если бы ты знала, ты бы сказала мне, что вы ее встретили, сразу. Прости. Я не подумал, что она может снова объявиться. В последний раз она приходила около года назад. Вполне хорошо выглядела, будто бы и не больная, но с дочкой видеться не хотела. Сказала, что не видит себя матерью и наверное, хоть и под действием своего состояния, но она сделала правильный выбор.

Я слышу в его голосе боль и, наверное, обиду за дочь, потому что кому, как не ей, нужна мама. Найти жену — не проблема, а вот найти для ребенка мать, которой у него никогда не было — задача не из легких.

— Значит, она может появиться снова? — тихо спрашиваю, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Тимур кивает, тяжело выдыхая:

— Может. Особенно если у нее снова обострение. Они непредсказуемы. В один момент — тишина, в другой — она может стоять у школы, или на крыльце дома. Иногда я думаю, что зря не настоял на официальных ограничениях, но… в глубине души мне хотелось верить, что она больше не появится. Что по-хорошему исчезнет навсегда.

Он замолкает. Я чувствую, как сжимаются мои пальцы на его плече, будто в ответ на его боль. Только теперь я понимаю весь масштаб. Не просто бывшая жена. Не просто женщина, ушедшая из семьи. Это — неустойчивая, нестабильная мать с диагнозом. И Юля, эта крошка с ранимыми глазами и мушкетерским мечом, оказалась между двумя мирами: между безопасностью, которую выстраивает отец, и хаосом, который может принести в ее жизнь мать.

— Ты не думай, что я с ней не пытался... — говорит Тимур, будто угадывая мои мысли. — Я предлагал лечение. Деньги. Жилье. Даже помощь врачей, но каждый раз, когда ей становилось чуть лучше, она снова исчезала. Несмотря на улучшение общего состояния, ее паранойя никуда не делась. Она считала, что я отбираю у нее дочь, что прячу Юлю.

Я киваю, понимая теперь всю суть проблемы и их взаимоотношений. И теперь мне немного страшно, потому что с того самого дня, как Юля появилась в моей жизни, я стала за нее отвечать. Я та, с кем она постоянно находится рядом. Бросаю взгляд в сторону кухни, откуда доносится звон посуды. Готова поспорить, это Юлька уже переоделась и ищет, что вкусного попить.

Я ясно осознаю, что я не их семья, но я часть жизни Юли теперь и мне предстоит с этим бороться.

Мы стоим молча. Он будто ждет от меня слов, но я не нахожу их. Ни поддержки, ни сочувствия. Только странное, непрошеное чувство вины, будто я допустила в их закрытую историю лишнего свидетеля.

— Нам… надо быть осторожнее, — говорю наконец, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Особенно теперь.

— Да, нужно. Я приставлю к вам охрану.

— Я пойду помогу Юле, — говорю. И сама удивляюсь, как сухо это звучит.

Просто… я не знаю, что еще сказать. Сочувствовать, говорить, что мне жаль? Вряд ли это хоть как-то поможет.

Я прохожу на кухню, оставляя его в прихожей. Слышу, как он поднимается по лестнице. На душе кошки скребутся, когда вижу Юльку, стоящую у стола в пижаме и с чашкой какао. Для нее словно ничего не случилось, а для нас с Тимуром жизнь теперь выглядит иначе.

Я сажусь рядом. И чувствую, как возвращается то, что я так старательно пыталась заглушить — легкая, почти невидимая тревога.

Глава 30

За ежедневными заботами с Юлькой, забываю о том, что развожусь. Совершенно это вылетает из головы, словно это было так давно, что я уже и не помню, когда. Вспоминаю об этом лишь тогда, когда мне звонит адвокат и просит приехать.

Тимура на этот раз я решаю не беспокоить. Он и так слишком много мне помог и сделал. Я совмещаю поездку к адвокату с Юлиными занятиями с репетитором. Она останется там минимум на час, что вполне хватит, чтобы съездить на такси в соседний район.

Я все тщательно планирую. Оставляю Юльку, еду к адвокату, подписываю бумаги. А потом, когда выхожу на улицу, звонит мой телефон. Я хмурюсь, не сразу понимая, кто это. Вначале вообще решаю, что спам и собираюсь не отвечать, но потом все-таки что-то сподвигает меня ответить на звонок.

— Алло, Оля? — голос в трубке кажется знакомым. — Это Даша.

Я морщусь, словно выпила залпом лимонного сока.

— Мне кажется, вы ошиблись номером, — даю ей возможность передумать и сбросить.

О чем нам разговаривать? Она — беременная любовница моего уже скоро бывшего мужа, а я… я больше не жена, но это ведь не отменяет того факта, что она спала с моим мужем.

— Я… нет. Мы можем встретиться? Я хочу с вами поговорить.

— Нет.

— Ольга, пожалуйста. Это очень важно. Это касается Глеба. Он… второй день не ночует дома и у него выключен телефон. Я… не знаю, что и думать.

Мне хочется рассмеяться, потому что такое я не могла бы представить даже в самых смелых снах. Любовница мужа звонит жене, чтобы обеспокоенно сказать, что этот самый муж не ночует дома. Я едва держусь, чтобы не засмеяться, а потом, чтобы не съязвить.

— Какое мне до этого дело? — сухо уточняю. — Мы разводимся. Теперь это твоя забота.

— Я понимаю, но… вы ведь лучше его знаете? Вы столько лет прожили вместе, а я… я почти никого не знаю, ни друзей, ни коллег. Он… не знакомил меня ни с кем. Должен был и пропал.

Не удивительно, что не знакомил. Любовниц с друзьями и коллегами не знакомят, их прячут, как позорное клеймо. Удивительно, что эта юная особа этого не понимает.

— Я не знаю, что