Однажды влюбившиеся вдвойне пугливы - Хлоя Лиезе

Я прикладываю палец к губам и умоляюще смотрю на Уилла. Он не отвечает, просто устало смотрит на меня сверху вниз.

Наконец их голоса проходят мимо нас, звук их шагов затихает.

Я выдыхаю, не осознавая, что задерживала дыхание, и неуклюже поднимаюсь на ноги. Я слишком отчаянно пытаюсь увеличить расстояние между нами, чтобы беспокоиться о том, что выгляжу такой же неустойчивой, какой себя чувствую.

Уилл грациозно вскакивает вслед за мной, точно так же, как он делал это в оранжерее на прошлой неделе — словно большой камышовый кот, плавно и мощно. Полная противоположность моим неуклюжим усилиям. Я бы испытала раздражение, если бы не находила это таким горячим.

Какое-то мгновение мы смотрим друг на друга, немного тяжело дыша. Я одариваю его улыбкой, которая, надеюсь, превратит его хмурую гримасу в улыбку.

Но нет, не превратила.

— Это было настоящее приключение, — говорю я ему.

Уилл выпрямляется во весь рост и выглядывает из-за живой изгороди.

— Они ушли.

— Слава богу, — я пробираюсь сквозь живую изгородь, отряхивая листья и грязь с платья. — Извини за это. Я знаю, что это было далеко от идеала.

Уилл вытаскивает лист из бороды, высоко поднимая брови.

— Далеко от идеала?

— Ладно, это было дерьмово, — признаю я. — Прости, я запаниковала. Я не хотела, чтобы они нас видели, ведь единственное объяснение тому, что мы вместе — это то, о чём мы оба договорились молчать.

Скрестив руки на груди, Уилл смотрит на меня сверху вниз и тяжело вздыхает.

— Я понимаю.

Моё беспокойство спадает на пятьдесят процентов.

— Правда?

— Мне не понравилось, что нам пришлось скрываться, но я понимаю, — он опускает руки. — Мы должны придумать, как быть честными, не раскрывая всей правды. Тогда, если это повторится, мы будем готовы.

Я киваю.

— Ты прав.

Уилл, прищурившись, смотрит на небо, нахмурив брови, и засовывает руки в карманы.

— Я сказал Петруччо, что в этом месяце буду приезжать в город на выходные, заглядывать в бары и рестораны, где продаётся наш виски, чтобы предложить образцы и рассказать о новом сорте пятнадцатилетней выдержки, который мы запускаем. Так что у меня есть объяснение, почему я здесь.

Мои глаза раскрываются шире.

— Ого, это хорошее объяснение.

— И это правда, — добавляет он.

— Ещё лучше, — я улыбаюсь. — Ты обычно этим занимаешься?

— Не-а. Для меня лучше всего оставаться дома, чтобы поддерживать порядок, — он отмахивается от пчелы, которая начала кружить над его головой. — Моя сестра Имми, это её работа, но сейчас ей нездоровится. Первая беременность, первый триместр. Ей нужна была передышка. Я решил, что смогу взять себя в руки и какое-то время заниматься этим, даже если у меня по сравнению с ней получается хреново.

Мое сердце совершает пируэты в груди, когда я смотрю на него. Сначала его племянница и оранжевая рубашка. Теперь это. Он так буднично говорит о своих решениях, которые принимает из заботы и любви к своей семье, как будто это так просто, как будто делать это для других абсолютно нормально, даже если это выходит за рамки его зоны комфорта.

Уилл замечает, что я пристально смотрю на него.

Я сжимаю своё предплечье и машу ему рукой.

Он хмурится, явно сбитый с толку.

— Ещё один момент привлекательности, — объясняю я.

— А-а, — он потирает шею. — Ну, в любом случае. Это моё объяснение того, почему я здесь. Итак, с этим разобрались. Нам нужно придумать, как объяснить, что мы проводим время вместе.

Идея закрадывается в мою голову, когда я стою почти лицом к лицу с Уиллом.

Дружба между нами, не только в контексте нашей тренировки романтики, которую мы держим в секрете, но дружба, которую могут видеть все. Это было бы идеальным объяснением того, почему мы проводим время вместе, если мы встретим в городе ещё кого-нибудь из друзей и родственников.

Солнце выглядывает из-за облаков, жаркое и яркое. Мне нужно поскорее попасть внутрь, чтобы не сгореть, но на мгновение я позволяю себе насладиться этим озаряющим теплом, ощущением, что это своего рода одобрительный знак от Вселенной, подтверждение того, что я всё делаю правильно.

— Уилл, — наконец произношу я, прикрыв глаза рукой, как козырьком, и глядя на него снизу вверх. — Думаю, у меня есть решение.

***

Сидя на крыльце моей квартиры, под клёном, который отбрасывает на нас тень, мы с Уиллом обсуждаем мою идею. Пока мы разговариваем, он проводит пальцами по бороде, устремив взгляд куда-то вдаль.

Когда он смотрит прямо перед собой, я получаю возможность полюбоваться его профилем. Я позволяю своему взгляду скользнуть по его носу, длинному и прямому, за исключением небольшой горбинки на переносице, которая придаёт его лицу грубоватость, и, если бы оно не было наполовину скрыто бородой, я бы подумала, что оно настолько привлекательно, что единственное слово, которое приходит на ум — это прекрасный. Свет отражается от его точёных скул, усыпанных веснушками.

Эти чёртовы веснушки.

— Значит, ты хочешь сказать, что... — его голос заставляет меня резко дёрнуться, чего он, я надеюсь, не заметил. Если и заметил, Уилл не заостряет на этом внимание. — Если я проведу время с тобой в компании твоих общих друзей и твоих сестёр, никто ничего не подумает о том, что мы тусуемся один на один.

— Вот именно.

Он кивает, продолжая расчёсывать пальцами бороду.

— И когда мы с ними, мы отложим все романтические штучки на потом, верно?

— Верно. Тогда они будут воспринимать нас просто как друзей. И, конечно, мы ими и являемся! — радостно добавляю я.

Взгляд Уилла скользит в мою сторону. Уголок его рта слегка приподнимается.

— Конечно.

Мы сидим плечом к плечу, и где-то по пути я начала прислоняться к нему. Моё тело вымоталось от утренней активности и жары, которая невыносима, несмотря на то, что мы в тени. Я слишком устала, чтобы обращать на это внимание, заставить себя оттолкнуться от него и выпрямиться. Я верю, что Уилл подаст мне какой-нибудь сигнал, если ему будет неудобно, что я на него наваливаюсь. В конце концов, мы обещали быть честными друг с другом.

Я замечаю, что Уилл наблюдает за мной, и на его лбу появляется лёгкая морщинка, которая может свидетельствовать о беспокойстве, и