Однажды влюбившиеся вдвойне пугливы - Хлоя Лиезе

Она берёт бутылку, осматривает её и протяжно присвистывает.

— Ух ты, тридцать лет? Это так щедро, Уилл, спасибо тебе! — улыбаясь мне, она говорит более мягким голосом: — Как у тебя дела? Беруши готовы к использованию?

Я похлопываю себя по карману, где лежит футляр для берушей, прикреплённый к связке ключей.

— Я подготовился.

— Отлично. Мы бываем шумными, по крайней мере, во время игры.

— Со мной всё будет в порядке.

Улыбка Джульетты становится шире. Наши взгляды встречаются.

Я хочу поцеловать её. Очень сильно. Я хочу обхватить ладонями её лицо и прижаться губами к её губам, заставить её растаять от моих прикосновений. Я хочу показать ей, что, может быть, я и не самый красноречивый собеседник, не самый обаятельный романтик или душа компании, но я вполне способный во многих других вещах. В таких вещах, от которых она почувствовала бы себя чертовски хорошо.

Но друзья так не поступают, а друзья — это всё, кто мы есть. Особенно сегодня, рядом с этими людьми.

Свитер сползает ниже, обнажая изгиб её плеча, гладкую, как атлас, кожу.

Меня охватывает жар.

Джульетта хватает свой свитер и натягивает его обратно на плечи. Это не помогает. Эта полоска её кожи, изгиб шеи, линия плеча запечатлелись в моём мозгу.

— Начинаем, — шепчет она.

Я делаю глубокий вдох и следую за ней к толпе.

***

С пивом в руке я оглядываю её квартиру. Белые стены залиты тёплым светом свечей. Сверкающий пол из тёмного дерева застелен большим ковром в радужную полоску. На диване и на соседнем клубном кресле по меньшей мере дюжина подушек цвета разных драгоценных камней. На стенах висят абстрактные произведения искусства в рамках, окружённые бесчисленными фотографиями. Рамки поменьше с большим количеством фотографий и рисунков весело расставлены на каминной полке рядом с засушенными цветами, которые торчат из ваз, украшенных разноцветными бархатными лентами. Это место уютное, тёплое и милое.

Совсем как сама Джульетта.

— Славное местечко, правда? — говорит Петруччо.

Я киваю.

— Очень славное.

Он улыбается, обводя взглядом квартиру и останавливаясь на двери в конце коридора.

— У меня здесь остались хорошие воспоминания.

Я нечасто умею читать подтекст, но по распалённому, ностальгическому выражению его лица нетрудно понять, что он думает об очень конкретных «приятных воспоминаниях», которые, как я предполагаю, включают в себя Кейт, когда она жила здесь.

Та самая дверь, на которую он смотрел, распахивается, и выходит мужчина примерно моего роста, но на этом наше сходство заканчивается. Он худощав, как бегун на длинные дистанции, гладко выбрит, с аккуратными завитками тёмно-русых волос, в очках в черепаховой оправе, в рубашке на пуговицах, рукава которой закатаны до локтей, и в классических брюках.

— Джейми! — зовёт Петруччо. — Вот и ты.

Мужчина улыбается в нашу сторону и протягивает руку, которая, к моему удивлению, оказывается влажной.

— Извини, — говорит он. — Я пришёл прямо из клиники. Только что помыл их.

Это значит, что Джейми вышел из уборной, на которую Петруччо только что любовно заглядывался, предаваясь воспоминаниям. Я смотрю на него в замешательстве. У него остались приятные воспоминания об уборной?

— Ничего страшного, — говорю я Джейми. — Рад с тобой познакомиться.

— Взаимно, — отвечает Джейми.

— Джейми, — говорит Петруччо, — это мой хороший друг Уилл Орсино.

— Со студенческих времён, — говорит Джейми, тепло улыбаясь. — Я слышал несколько интересных историй об этой главе вашей жизни. Рад, что наконец-то могу сопоставить всё это с реальным лицом, — он понижает голос. — Я также слышал, что ты мой коллега-интроверт.

Сначала я опешиваю, но через секунду до меня доходит. Он сказал «мой коллега-интроверт», а это значит, что он со мной в одной лодке.

— Ты всё слышал верно, — говорю я ему.

Джейми кивает и криво улыбается.

— Как один интроверт другому, скажу, хотя я и люблю вечера игр, иногда здесь всё становится чересчур. Я обнаружил, что балкон рядом с кабинетом — отличное место, чтобы подышать свежим воздухом и побыть в тишине. Если тебе в какой-то момент понадобится.

Я киваю, чувствуя, как у меня слегка опускаются плечи. Приятно осознавать, что я здесь не единственный, кому нравится общаться с людьми, но кто также бывает ошеломлён ими.

— Я ценю это, приятель. Спасибо.

Джейми кивает.

— Не за что.

— Нужно чего-нибудь выпить? — спрашивает Петруччо у Джейми.

— Действительно, нужно.

— Орсино привёз с собой виски своей семьи. Очень хорошая бутылка.

Джейми поднимает брови и смотрит на меня.

— Правда?

— Правда, — я киваю в сторону кухни. — Открыта и готова к тому, чтобы ей наслаждались Ты любишь виски?

— Обожаю, — говорит он. — На самом деле, я собираюсь быть честным и признаюсь, что я твой большой фанат, просто до сих пор пытался сохранять хладнокровие, но теперь, когда всё раскрылось, я буду откровенен: когда Кристофер упомянул, что ты и твоя семья владеете винокурней, я при следующем визите в бар просто из любопытства заказал «Орсино» пятнадцатилетней выдержки и, — он прижимает руку к сердцу, — я влюбился. Теперь это моё любимое. У меня в барной стойке есть все ваши сорта виски.

Я широко улыбаюсь.

— Серьёзно?

— Серьёзно, — говорит он. — Если бы я заранее знал, что ты будешь здесь, я бы обязательно принёс тебе на автограф свою бутылку двадцатилетней выдержки.

Петруччо улыбается, глядя в свой бокал.

Этот парень просто прелесть.

— Что ж, всегда есть следующий раз. Я буду здесь на следующих выходных. Рад буду это сделать.

Джейми оживляется.

— Так скоро? Что приводит тебя сюда? Ты живёшь на севере штата, не так ли?

— Да, но до конца месяца я буду приезжать в город на выходные.

Я рассказываю Джейми о работе, которую беру на себя вместо Имоджен, и не успеваю оглянуться, как уже отвечаю на его вопросы о процессе выдержки и дистилляции, обсуждаю с ним, какая выдержка лучше, Кристофер с кривой усмешкой извиняется и оставляет нас наедине с нашей беседой.

— А теперь у меня к тебе вопрос, — говорит Джейми, кивая на моё пиво. — Тебе никогда не надоедало виски из-за того, сколько времени ты с ним проводишь?

— Не-а, — я слегка пригубляю пиво, разглядывая бутылку. — Просто жарким летом я люблю холодное пиво, особенно