Старуха - Анна и Валентина Верещагины

Внезапно Эрик заметил в толпе слуг, сопровождавших знатных дам, светлую копну золотых волос, направлявшуюся к той самой часовне. В этот момент он перестал слышать друга, дыхание сбилось, а сердце бешено заколотилось в груди. Воспоминания о недавнем знакомстве с юной особой обладавшей такими же волосами, не отпускали его. Поддавшись инстинкту, он рванулся с места, пытаясь догнать удаляющуюся группу, но его неожиданно схватили за предплечье.

– Эй, погоди, – с удивлённой и немного нервной улыбкой остановил его Маркус. – Куда это ты так драпанул? Мне в ту сторону.

Удивлённый внезапным порывом друга, Маркус проследил за его взглядом, заметив, как мечется взгляд мужчины по уходящей за кованые ворота группе женщин.

– Кажется, я кое кого узнал…

– Как бы то ни было, на территорию часовни вход строго воспрещён всем, кроме приближённых к императорской семье. Тебе ли не знать? – с усмешкой уточнил Маркус и отпустил Эрика, наблюдая, как его губы растягиваются в незнакомой ему доселе ухмылке. – Да что с тобой? Небось накатил в тихую? – тут же уточнил Маркус, не понимая, что происходит. Его друг и сослуживец начал смеяться неестественным смехом, почти неадекватным.

Эрик не ответил. Его мысли были заняты лишь светлой копной волос в толпе служанок.

Глава 15.2

Холодный осенний ветер гнал по мощеным дорожкам опавшие листья, закручивая их в маленькие вихри. Имперская часовня, величественное строение из светло-серого камня с высокими стрельчатыми окнами и остроконечным шпилем, казалось, была единственным неподвижным элементом в этом суетном мире. Ее фасад, украшенный тонкой резьбой и барельефами, изображающими сцены из священных текстов, возвышался над окружающими деревьями, которые уже почти полностью сбросили свой золотой и багряный наряд. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и скрипом тяжелых входных дверей часовни, которые приоткрылись, пропуская знатных посетительниц.

Внутрь вошла небольшая процессия.

Впереди шла юная императрица Розалинда оплаченная в элегантное, но скромное для ее положения платье из темно-синего бархата с высоким воротником, отделанным тонким кружевом. Ее светлые волосы были аккуратно уложены в сложную прическу и украшены небольшой серебряной диадемой. За ней следовали две высокопоставленные дамы: Беатрис, камер-фрейлина в строгом сером шелковом платье, и Мария, личная служанка и фрейлина императрицы, также являющаяся аристократкой, одетая в более легкое кремовое платье. Обе дамы держались с достоинством, присущим их рангу.

Позади них, на почтительном расстоянии, шли служанки. Их форма состояла из простых темно-коричневых платьев из плотной шерсти, белых накрахмаленных передников и скромных чепчиков, полностью скрывавших волосы. Их лица выражали почтение и легкое волнение. Среди них была и юная Сара.

Как только группа вошла, воздух наполнился шорохом и шепотом. Жрицы, до этого спокойно занимавшиеся своими делами у алтаря, засуетились.

— Чувствуешь, Беатрис, как жрицы занервничали при моем появлении? — тихо заметила Розалинда, оглядывая величественный зал с высокими колоннами и позолоченным алтарем, увенчанным статуей богини Ливи.

— Это естественно, Ваше Величество, — ответила Беатрис. — Вы впервые за долгое время посетили эту часовню.

— Скоро зима, листья почти все опали, — сменила тему Розалинда, глядя на свет, проникающий через витражи. — Нужно подготовиться к Празднику Молитв Ливи.

— Точно, — поддержала разговор Мария, улыбаясь. — Кажется, это будет снежная зима.

— Почему Вы вдруг решили прийти сегодня, Ваше Величество? — осторожно спросила Беатрис, внимательно глядя на императрицу.

Розалинда слегка пожала плечами.

— Просто захотелось тишины и покоя. Внутри дворца так шумно в последнее время.

Дамы заняли свои места на передних скамьях. Служанки расположились сзади. Когда началась молитва, Розалинда вдруг повернулась и позвала одну из служанок.

— Сара, иди, сядь рядом со мной, — сказала она с мягкой улыбкой.

Беатрис и Мария обменялись быстрыми взглядами. Мария улыбнулась, а Беатрис слегка нахмурилась, выражая легкое неодобрение такому нарушению этикета. Сара, смутившись, но повинуясь приказу, подошла и села рядом с императрицей.

Холодный ветер предвещающий скорую наступление зимы бесцеремонно трепал полы тяжёлых плащей когда процессия покинула сумрак имперской часовни. Розалинда едва переступив порог невольно поёживалась. Тонкие пальцы юной императрицы скрытые шёлковыми перчатками судорожно сжали края меховой накидки. Ей всё ещё казалось, что тяжёлый взгляд каменных извояний и жриц, чья суета при её появлении ограничилась плохо скрываемым осуждением, жгут ей спину.

Они шли по длинной аллее, где вековые дубы уже сбросили свои золотые убранства. Под ногами хрустела мёртвая листва и этот звук, в тишине сада, казался Розалинде оглушительным.

— Ваше Величество, — ровным, лишённым эмоции тоном начало Беатрис. Женщина шла по правую руку, чеканя каждый шаг, спина была прямой, как стальной клинок.— И всё-таки, что вы думаете насчёт подготовки к предстоящему празднику? У нас ещё есть время подумать, как лучше к нему подготовиться, ведь он состоится как раз после бала.

Мария шагала чуть позади, внимательно наблюдая за состоянием госпожи. В самом хвосте процессии, стараясь быть незаметной, следовали служанки в одинаковых шерстяных плащах цвета сырой земли. Среди них ярче всего выделялась Сара — совсем юная, с испуганными глазами и золотыми шелковистыми волосами. Беатрис то и дело бросала на неё короткие острые взгляды. В голове её роились мысли, которыми она не спешила делиться: почему императрица выделяла эту девчонку? Почему позволила ей быть здесь, рядом, во время молитвы? Это было нарушением написанного кодекса, трещиной в монолите протокола, который Беатрис выучила наизусть.

Глава 15.3

— Жрицы... И всё-таки я не понимаю, почему они так на меня смотрели, — едва слышно проговорила Розалинда, кусая губы. — Такое ощущение, будто я совершила святотатство, просто переступив порог.

В её голосе прозвучала лёгкая нотка сарказма.

— Они смотрели так потому, что вы для них — редкое видение, Ваше Величество, — отрезала Беатрис, не замедляя шага. — Вы достаточно долго избегали каких-либо общественных мест, кроме обязательных приёмов. А с точки зрения жриц, они, вероятно, видели вас и вовсе впервые.

Розалинда отвела взгляд в сторону, к затянутому тучами небу.

— Эти стены на меня давят, Беатрис. Здесь каждый шорох кажется предвестником очередных обговоров. Я надеялась найти в храме хотя бы подобие покоя, но, увы и ах.

— Простите меня за грубость, но покой нужно заслужить делом, а не побегом, — настойчиво перебила императрицу статс-дама.

— В таком случае я слушаю тебя внимательно, — остановившись посреди площади и подав знак служанкам держаться на