Старуха - Анна и Валентина Верещагины

– Белые ходят первыми, – говорю в унисон с бабкой. Наиль ухмыляется, закидывает ногу на ногу и подманивает рукой к себе одного из прислужников.

Юноша с веснушчатым носом подает императору на блюде сигары.

— Так он еще и курит, фи...!

Прикурив сигару, Наиль выпускает клубы сладковатого дыма, вдохнув который я делаю первый ход.

— Что ж... Помянем прошлое, – ворчит Роза. – Хватит теребить пальцы, только ж залечили!

Волнуюсь...

— И правильно делаешь, что волнуешься. Он же тебя насквозь видит.

Император с ходу двигает своего коня. Взгляд скользит по доске, а затем останавливается на мне. В нем легкое любопытство, смешанное с чем-то еще, более разлагающим.

– Как прошла охота? – роняю я и двигаю фигуру, какую называет старуха.

– Не думал, что мою императрицу такое интересует, – делая ответный ход, с ухмылкой заявляет Наиль. – Несколько оленей, парочка медведей, пять белых лис и с десяток куропаток... Хороший ход.

Киваю, стараясь держать себя в руках.

– Мне, как вашей супруге, интересно все, чем бы вы ни увлекались.

– Любопытно, – его губы трогает едва заметная улыбка. Он бьет моего ферзя и отчего-то замирает. Взгляд мельтешит по доске, и меня начинает накрывать ознобом. – Скоро бал...

Я делаю еще один ход, пытаясь сосредоточиться на игре, в которой ничегошеньки не смыслю.

– А я слышал, твой штат уменьшился, – вдруг спрашивает он, взгляд становится более пристальным. – Как там ее звали... Саша? Ты ее отослала обратно в Бонисию?

– Верно. Саша… Она скучала по семье, – отвечаю, стараясь звучать как можно более естественно. – Пора бы ее семье подобрать достойную партию. Все-таки ей недавно исполнилось двадцать, а для каждой аристократки крайне важно правильно распорядиться своим временем и не упустить свой шанс в столь нежном возрасте. Я же добрая подруга, забочусь о ее будущем...

— Розалинда, – усмехается Роза. – Он-то знает, что произошло той ночью, и, как оляжу, его это заинтересовало.

Уже позабыли, чьим это было советом? Старость всех поражает забывчивостью?

Глава 14.2

Отлично, вот переработанный текст с усиленной эмоциональной составляющей, деталями и в нужном формате.

— Хах! И отчего же твои, напитанные язвительностью, слова летят в моём направлении? Целься получше — вон в него!

Тишина после его реплики повисла густым, сладковатым от дыма облаком. Я видела, как его пальцы, уверенные и точные, скользнули по полированной деревянной фигуре.

— Пусть так, — медленно произнёс Наиль, забирая мою пешку со стуком, отозвавшимся в тишине зала. — Но это странно.

Я почувствовала, как под платьем по коже пробежали мурашки. Он знал. Конечно, знал.

— Я не ожидала, что эти слухи дойдут до вас, ваше величество... — мой голос звучал ровно только благодаря невероятному усилию. — Но мне... отрадно знать о вашем интересе к тому, что происходит вокруг меня.

Наиль прищурился, словно рассматривая диковинное насекомое. Он сделал медленную, долгую затяжку и выпустил клубящееся белое облако, которое поплыло между нами, разделяя стол на два враждебных лагеря. Затем, не торопясь, положил сигару в хрустальную пепельницу на серебряном подносе. Звук, с которым она коснулась хрусталя, был неожиданно громким.

— Конечно, меня интересует всё, что связано с моей супругой, — он оскалился в улыбке, которая не дотянулась до его холодных глаз. — Впрочем, ты, как императрица, могла бы подобрать ей достойного мужа и сама. Имеешь право.

— Разве я могу поступить с ней так? — вырвалось у меня, и я тут же поймала себя на излишней горячности. Спокойно. — Она с детства мечтала выйти замуж только по большой и взаимной любви...

— А ты? — Наиль выстрелил вопросом, резко переведя на меня свой взгляд. Его рука уже тянулась к следующей фигуре — слону, который, как и я, прекрасно видела, ставил моего короля в безвыходное положение. Финал партии был ясен даже мне: у Наиля оставался лишь один, элегантный путь к мату.

Почему вы замолчали?! Он ждёт ответа!

— Молча опусти свои прекрасные глазки к шахматам. И, не переусердствуя, улыбнись. Только на секундочку. Будто вспомнила что-то милое.

Да будет исполнено! — мысленно фыркнула я и сделала, как было велено. Веки опустились, скрывая панику, а губы дрогнули, сложившись в лёгкую, почти застенчивую улыбку.

— Ваше величество, вы победили. Поздравляю, — произнесла я тихо и, протянув руку, легонько толкнула указательным пальцем своего короля. Деревянная фигурка глухо постучала о доску и застыла на боку, в позе безоговорочной капитуляции.

Он не сводил с меня взгляда. Сначала изучающе, оценивающе — на моё лицо, затем скользнул к поверженному королю, и снова вернулся ко мне. В его глазах что-то дрогнуло.

— Ты меня удивила, — произнёс он наконец, и в его бархатном баритоне прозвучала неподдельная, искренняя нотка удивления. Не одобрения, нет. Именно удивления.

Внутри у меня всё сжалось в тугой, болезненный узел, когда Наиль плавно поднялся с кресла. На его губах играла теперь уже знакомая лукавая улыбка, но в ней появился новый, непонятный мне оттенок.

— Давай сыграем ещё. В следующий раз, — это прозвучало не как вопрос, а как утвердительное, обволакивающее предложение. И затем он сделал нечто совершенно несвойственное ему — медленно наклонился и прикоснулся губами к тыльной стороне моей руки. Его поцелуй был сухим, быстрым, но от этого неожиданного, интимного жеста по моей спине пробежал ледяной озноб, смешанный с предательским теплом. Моё расшатанное состояние лишь усугубилось. А вот бабка внутри, кажется, ликовала.

Что это было? Почему мне кажется, что он... он начал смотреть на меня иначе?

— Разве это плохо?

Конечно!.. Наверное. Я не знаю! — зашептала я мысленно в отчаянии. — Вся эта... двойственность, эта неопределённость в нём меня настораживает. Пугает... но почему-то и смутно радует. Как ты умудряешься всегда находить правильные ответы?!

— Опыт, деточка. Опыт. Я почти вдвое старше этого упыря.

Упыря?

— Не забивай свою блондинистую головушку ненужными терминами. Лучше взгляни на доску.

Я покорно опустила взгляд. Фигуры как фигуры — одни лежали, другие стояли в беспорядке после поражения. Что я должна была увидеть?

— Взгляни внимательнее. На его короля. И на то, что осталось от твоих фигур. Что бы ты сделала, будь у тебя всего один ход после проигрыша?

Я присмотрелась. Сначала незаинтересованно, скользя взглядом по чёрно-белым клеткам. Но затем, когда я начала неумело,